Дэвид Н. Томас - Роковая небрежность. Кто убил Дилана Томаса ?

Дилану стало совсем плохо. Заболевание легких уже заметно затрудняло дыхание, а теперь и морфин начал отнимать у него последние силы. В ночь с 4 на 5 ноября он впал в кому. Его жизнь еще можно было спасти, если бы Райтелл вызвала «скорую». Но она испугалась и потеряла драгоценное время, пытаясь найти Фелтенстайна.

Прошло целых два часа, прежде чем Дилан попал в близлежащую больницу Святого Винсента. К этому времени он уже находился в глубокой коме, был затронут мозг. В приемном покое дежурили два молодых врача; они провели обследование, чтобы выяснить, что могло стать причиной развития комы — менингит, кровоизлияние в мозг, диабет, наркотики, но анализы ничего подобного не подтвердили.

Врачи послушали легкие и обнаружили бронхит. Рентген показал пневмонию, а повышение уровня лейкоцитов свидетельствовало о развитии инфекционного процесса.

Фелтенстайн, полный решимости замести следы, продолжал настаивать, что Дилан впал в кому из-за алкогольной энцефалопатии. Поползли слухи о врачебной халатности, и Эллен Борден Стивенсон, бывшая жена кандидата в президенты от Демократической партии Адлая Стивенсона, предложила заплатить за консультацию лучших независимых специалистов.

Но ее предложение было отвергнуто; из британского посольства позвонили Бриннину и выразили недовольство тем, что Дилану не оказали должной медицинской помощи. Пока он лежал в больнице, пневмония прогрессировала, и через четыре дня, 9 ноября, Дилан скончался.,

В первые же часы после смерти заговорили о его запоях. Джеймс Лафлин, американский издатель Дилана, написал его литературному агенту в Лондон и еще до того, как было произведено вскрытие, сообщил, что причина смерти — алкогольная энцефалопатия. Вот так и начались россказни о том, что Дилан Томас своим пьянством сам свел себя в могилу.

Лафлин и Бриннин бросали жребий, кому опознавать тело. Лафлин проиграл и поехал в морг, а Бриннин взялся за учреждение Мемориального фонда. За этой благородной идеей скрывались корыстные интересы Бриннина. Он частично оплатил лечение Дилана в больнице, но ему нужны были деньги, чтобы выплатить кредиты на покупку дома и машины. Он продолжал тратить сбережения, доверенные ему другом, так как надеялся получить эту сумму из Фонда.

Во время вскрытия патологоанатом не обнаружил повреждений, характерных для токсического отравления алкоголем. В своем заключении о смерти он отметил, что не может подтвердить диагноз — алкогольная энцефалопатия. Он не обнаружил также никаких признаков ни алкогольного гепатита, ни цирроза печени. Непосредственной причиной смерти был отек мозга на фоне пневмонии и кислородного голодания.

Бриннину и Фелтенстайну, возможно, пришлось бы предстать перед судом за неисполнение своих обязанностей.

Репутация Бриннина и Центра поэзии была под угрозой. К тому же Дилан и Райтелл не просто работали вместе, Райтелл была не только продюсером Дилана, но и его любовницей; она была в его постели в ту ночь, когда он потерял сознание. Письмо, оставленное Бриннином, также наводит на мысль, что и у него с Диланом были интимные отношения. Все это было слишком непристойно и грозило обернуться громким скандалом в чопорной Америке начала 1950-х.

Любое расследование смерти Дилана привело бы к разоблачению беспорядочных и бурных любовных похождений Бриннина. Он давно находился в весьма определенных отношениях со своим коллегой, преподавателем английского Биллом Ридом, но у него были и короткие связи с некоторыми писателями-геями. Он частенько захаживал в городские бары, высматривая там молодых людей, не пренебрегал он и мимолетными связями с женщинами, в том числе и с Ролли Маккенна, фотографом и близким другом Дилана.

Бриннину было что терять. Под угрозой оказывалась работа в университете, где он рассчитывал получить новую должность, могла рухнуть и академическая карьера, к которой он так стремился. Уже начали поговаривать о том, что за смерть Дилана должны ответить его американские друзья. Поэтому Бриннин изо всех сил старался замести следы и упорно повторял: Дилан сам убил себя чрезмерным пьянством.

Через несколько дней после вскрытия он встретился с Кэтлин, женой Дилана, а затем и с его друзьями, оказавшимися в Нью-Йорке, — Эдит Ситуэлл и Уинфордом Воганом Томасом. Бриннин настойчиво убеждал их, что Дилану была оказана вся необходимая медицинская помощь, но убил его алкоголь.

Затем Бриннин целую неделю отправлял письма всем влиятельным знакомым, в том числе Т. С. Элиоту. Он писал им, что единственный человек, виновный в смерти Дилана, — это сам Дилан. Вскрытие, как лгал в письмах Бриннин, подтвердило, что алкоголь разрушил его мозг. Все знали, что валлийский сумасброд любил выпить, и россказни о его запоях быстро разлетались по литературному Лондону, а потом и за его пределы.

Райтелл тоже внесла свою лепту. Она написала письмо на двенадцати страницах Луису Макнису[2], в котором расхваливала и Бриннина, и Фелтенстайна и уверяла, что морфин никак не мог повлиять на смерть Дилана. Письмо возымело желаемое действие. Макнис немедленно написал адвокату Дилана в Суонси и потребовал опровержения любых слухов о том, что Дилану не оказали необходимую помощь.

Бриннин по-прежнему думал только о деньгах. Всего через три дня после кончины Дилана он за солидное вознаграждение предложил статью о нем журналу «Мадмуазель». На следующий день в Нью-Йорке должна была состояться поминальная служба. Однако Бриннин отказался присутствовать на ней, так как это совпадало по времени с занятиями в университете, а он не хотел терять ни цента.

Он решил издать книгу о Дилане и просил совета у Эдит Ситуэлл. Она предложила ему написать два варианта, один уклончивый, не соответствующий действительности, для срочной публикации, а другой — с правдивым изложением событий для издания уже после того, как все свидетели умрут и будут похоронены. Бриннин последовал ее совету. Подкрепляясь виски и амфетамином, он наспех настрочил книгу «Дилан Томас в Америке».

Эта неправдоподобная версия того, как умер Дилан, и была издана в 1955 году. Бриннин простодушно признавался, что в своей книге выставил себя в наилучшем свете. Он не осуждал ни Фелтенстайна, ни Райтелл, он умолчал о двух потерянных часах и утверждал, что Дилана быстро доставили в больницу.

Бриннин продолжал упорно лгать, будто Дилан умер от алкогольной энцефалопатии. Он без конца вспоминал, как Дилан хвастался, что выпил восемнадцать стаканов виски, хотя Бриннин знал, что это ложь, и позднее сам в ней признался. Неудивительно, что один его коллега заметил: в этой книге что-то нечисто.