Жюль Верн - Воспоминания о детстве и юности

Между тем при виде такого количества кораблей я был буквально одержим жаждой плаваний. Я уже знал все морские словечки, я настолько разбирался в навигации, что мог следить за маневрами в морских романах Фенимора Купера, которые с восторгом перечитывал. Припав к окуляру карманной подзорной трубы, я наблюдал за судами, готовящимися к повороту, убирающими фоки и отпускающими галсы у бизаней, меняющих местоположение сначала позади меня, потом впереди. Но мы, мой брат и я, еще не пробовали плавать, даже по реке!.. Наконец и это пришло.

4

У выхода из порта стояла будка, хозяин которой давал лодки в прокат — по франку за день. Для нас это было не только дорого, но и опасно, потому что, плохо проконопаченные, они отчаянно текли. У первого предложенного нам суденышка была только одна мачта, у второго — две, у третьего — три, словно у быстроходных рыбачьих лодок и каботажных[20] люгеров.[21] Мы пользовались отливом и шли вниз по реке, лавируя против западного ветра.

Ах, что за школа! Неверные повороты румпеля,[22] ошибочные маневры, не вовремя отпущенные шкоты,[23] стыд потерять попутный ветер, когда волна идет по широкому затону Луары перед нашим Шантене! Обычно мы уходили с отливом, а возвращались через несколько часов, вместе с приливной волной. И когда наше взятое напрокат суденышко тяжело шло вдоль берега, с какой завистью смотрели мы на красивые яхты, легко скользившие по поверхности реки!

Однажды я шел один на скверном плоскодонном ялике.[24] В десяти лье ниже Шантене обшивка лопнула, открывая дорогу забортной воде. Заткнуть течь было невозможно! Вот и кораблекрушение! Ялик колом пошел ко дну, единственное, что я мог сделать, так это устремиться к островку, окаймленному пучками высоких тростников, верхушки которых качал ветер.

Надо сказать, что в детстве из всех книг я больше всего любил «Швейцарского Робинзона»,[25] предпочитая его «Робинзону Крузо». Я хорошо знал, что сочинение Даниеля Дефо философски более значимо. В нем предоставленный сам себе человек, одинокий человек, находит в один прекрасный день след голой ноги на песке! Но произведение Висса, богатое событиями и приключениями, интереснее для молодых мозгов. Там изображена целая семья: отец, мать, дети — и их различные поступки. Сколько лет я провел на их острове! С каким пылом присоединялся к их открытиям! Как завидовал их судьбе! Стоит ли удивляться, что в «Таинственном острове» меня непреодолимо подталкивало вывести на сцену Научных Робинзонов, а в романе «Два года каникул» — целый пансион Робинзонов.

Но на моем островке не было героев Висса. Там находился герой Даниеля Дефо, воплотившийся в моей собственной персоне. В мечтах я уже строил шалаш из ветвей, мастерил из тростника леску, а из иголок крючок, разжигал огонь подобно древним людям: тер один сухой кусок дерева о другой. Сигналы бедствия?.. Я их не подавал, потому что их бы очень скоро заметили и меня бы спасли, прежде чем я того захочу! Прежде всего надо было утолить голод. Но как? Вся моя провизия утонула вместе с лодкой. Поохотиться на птиц?.. Не было ни ружья, ни собаки! Ладно, а моллюски?.. И их не было! В конце концов, я же знал о муках одиночества, об ужасах кончины на пустынном острове, как это знали Селкирк[26] и прочие персонажи «Знаменитых кораблекрушений», которые вовсе не были выдуманными Робинзонами! Мой желудок кричал!..

Это длилось всего несколько часов, пока не начался отлив и я не смог пройти, по лодыжку в воде, до того места, которое называл континентом, то есть на правый берег Луары. И я преспокойно вернулся домой, где принужден был удовлетвориться семейным ужином вместо закуски на манер Робинзона Крузо, о которой мечтал; она состояла бы из сырых моллюсков, куска пекари и хлеба из маниоковой крупы!

Таким вот оказалось это плавание, столь насыщенное событиями: противным ветром, вторжением воды, затонувшим суденышком — всем, что мог пожелать в моем возрасте потерпевший кораблекрушение!

Порой меня упрекали за то, что своими книгами я подстрекаю маленьких мальчишек покидать домашний очаг и странствовать по свету. Уверен, что этого не происходит. Но если когда-нибудь дети пустятся в подобные авантюры, пусть они берут пример с героев «Необыкновенных путешествий», и тогда им будет обеспечено благополучное прибытие в надежный порт!

5

В двенадцать лет я еще не видел моря, настоящего моря! Нет! Мысленно я всегда добирался туда, садясь на спускавшиеся к устью Сены сардинщики,[27] на рыбачьи баркасы, бриги, шхуны, трехмачтовики и даже на паровые суда — в то время их называли пироскафами!

Наконец в один прекрасный день мы, мой брат и я, получили разрешение прокатиться на пироскафе номер два!.. Сколько было радости! Можно было потерять голову!

И вот мы в пути. Миновали Эндре,[28] огромное государственное предприятие, окутанное клубами черного дыма, оставили позади причалы на левом и правом берегах, Куэрон, Пеллерин, Пембёф! Пироскаф разрезал вкось широкий речной эстуарий. Вот и Сен-Назер, подобие мола, старая церковь с наклоненной колокольней, крытой черепицей из сланцев, несколько домиков или лачуг, составлявших тогда эту деревню, так быстро превратившуюся в город.

Всего нескольких прыжков хватило нам, чтобы соскочить с корабля, сбежать по покрытым фукусами[29] скалам, зачерпнуть в ладони морскую воду и поднести ее к губам…

— Но она несоленая! — сказал я, бледнея.

— Совсем несоленая! — согласился брат.

— Нас обманули! — закричал я, и в тоне моем прорвалось очевидное разочарование.

Какими же мы были глупыми! В то время наступила максимальная фаза отлива, и мы черпали ладонями со скалы просто-напросто воды Луары! А когда начался прилив, обнаружилось, что соленость воды даже превосходит наши ожидания!

6

Наконец я увидел море, по крайней мере, обширный залив с расположенными по краям речного русла косами, который открывался в океан.

После я пересекал Бискайский залив, Балтику, Северное и Средиземное моря. Сначала на простом баркасе, потом на шлюпе,[30] потом на паровой яхте. Я мог совершать большие каботажные плавания[31] для собственного удовольствия. Я даже пересек Атлантику на «Грит-Истерн»,[32] ступил на землю Америки, где — стыжусь признаться американцам — находился всего восемь дней! Что вы хотите! У меня же был обратный билет, действие которого заканчивалось через неделю.