Руслан Хасбулатов - Бессилие власти. Путинская Россия

Ознакомительный фрагмент

И все эти и иные реальные признаки умирания Системы развивались на общем фоне непрерывно происходящего обеднения общества, его морально-нравственной и культурной деградации; в условиях, когда одновременно возрастают финансовые расходы на содержание дворцовой бюрократии и военно-полицейских, репрессивных сил и быстро сокращаются на социальные цели. И, что исключительно важно, – на фоне обнаружившейся неспособности государства выполнять свои штатные (базовые) функции в силу нехватки финансово-ресурсного обеспечения. Это означает уже прямой путь к разрушению государства (функции ему служат для его собственного сохранения в том числе).

Слабое гражданское общество, которое стало на путь саморазрушения, поддержав мятежный Кремль, оставалось равнодушным к судьбе распадающегося Отечества, терзаемого нуворишами ельцинского политического режима, обслуживающего интересы презренной группки мошенников, обеспечивших «славную победу» осенью 1993 г. при беспристрастном «молчаливом большинстве», и еще одну «победу» – в 1996 г. (на президентских квазивыборах).

Я предполагал, что сам процесс разрушения ельцинского недогосударства – уже в отчетливых, организационных его формах – может интенсивно начаться в конце XX – начале XXI столетия – т.е. в течение 2–3 лет послеосуществленного мной прогноза. Предчувствие близкого конца было настолько ощутимо и реально, что оно проникло и в сознание даже весьма ограниченной в интеллектуальном смысле семьи президента. – Настроения пессимизма и отчаяния охватили в целом правящие круги – начался лихорадочный поиск «варианта» решения «проблемы», при котором «никто не сел бы в тюрьму» за совершенные тяжкие преступления. Именно уверенность прогнившего насквозь режима в неотвратимости близкой гибели ельцинского недогосударства продиктовала необходимость досрочного ухода в небытие Ельцина 31 декабря 1999 г. Высшая дворцовая бюрократия – семейный клан Ельциных и кремлевские олигархи, – в которой самую видную роль играл олигархат, «двинули» в президенты Владимира Путина – предварительно заручившись всеми гарантиями неприкосновенности в отношении бывшего правителя. Началась эпоха Путина.

Глава 1

Россия в условиях постъельцинского переворота

Кризис власти

После «избрания» Ельцина на второй президентский срок в 1996 г. дела в стране покатились стремительно вниз, по наклонной, экономика окончательно рухнула, большая часть предприятий вообще не действовала, повсюду – растущая забастовочная борьба, намного превышающая ее масштабы 1989–1991 гг. Казна – пуста, новые собственники не платят налоги, не оплачивают труд работников, сельское хозяйство разорено; свирепствует тотальная преступность, на улицах городов развертываются целые сражения между бандами, организованные преступные группировки (ОПГ) не только захватывают заводы и фабрики, но и «делят» власть с милицией и мэрами городов, «вводят» «своих людей» в органы власти (даже на посты губернаторов); развиваются процессы феодализации регионов, кремлевская власть приобретает иллюзорные черты.

Незабвенный Чубайс, после всех своих бесславных афер, разоривших страну, ставший к этому времени первым заместителем у Черномырдина, предлагает Ельцину свой новый «проект спасения» – передать самые крупные государственные промышленные и иные производственные объекты – верным Кремлю «олигархам», обеспечившим «победу» Ельцину на президентских выборах во втором туре (1996). Это, как общеизвестно, все те же Березовский, Гусинский, Ходорковский, Вексельберг, Абрамович, Потанин и прочие. Они и другие скупали предприятия, включая ВПК (например, вертолетный завод со всеми цехами, зданиями и пр. оценивается в 200 тыс. долл.), нефтяные промыслы и нефтеперерабатывающие заводы, предприятия по добыче и переработке железных руд и цветных металлов, гигантские промышленные объединения с десятками тысяч работающих, машиностроительные, электротехнические, химические заводы, колоссальные промышленные объединения на Севере и в Сибири, перерабатывающие разные виды цветных металлов, являющиеся когда-то уникальными в мире по объему производства и перечню производимой промышленной продукции; они буквально захватывали банки, телеканалы, радиочастоты, журналы и газеты. Разграбление России принимает огромный размах, сюда слетаются авантюристы всех мастей со всех концов мира, перед которым настежь открываются двери в самых высоких кабинетах российской власти. Рычаги управления страной распадаются по «группам влияния», в центрах которых находятся «олигархи». А вокруг последних, как бы вкруговую, «нанизываются» члены правительства, кремлевские деятели, генералы (армии, МВД, спецслужб), различного рода «политологи» и иные «группы влияния». Все они в свою очередь жестко конкурируют между собой за «доступ к телу» одряхлевшего президента (им все еще нужны его подписи под указы, приказы и пр.). Парламента – способного контролировать ситуацию, власть в стране, фактически выпавшую из рук больного правителя, легитимность которого, кстати, сомнительна, – не существует. «Дума – не парламент, это всего лишь – «дума!», – метко заметил раздосадованный царский министр, граф Коковцев, когда, приглашенный на заседание думы в 1906 году, был «закидан» язвительными вопросами и замечаниями «думцев». Именно такой, какой она была по представлению графа Коковцева, «думой – но не парламентом», и оказалась порожденная ельцинистами «дума» – новый российский парламент.

Августовский дефолт (1998), бедность, нищета, роющиеся в мусорных свалках пожилые учительницы – это картинки из той, окончательно опускающейся на «дно» общественно-экономической жизни ельцинской России, находящейся в судорогах, казалось бы, накануне своей гибели. Отказ правительства Кириенко (назначенного, очевидно, чтобы «свалить» на него проблемы кризиса государства) платить иностранные долги, стремительное бегство капитала из страны, инфляция, мизерные зарплаты и пенсии, брошенные на улицы миллионы подростков – все это реальное доказательство не просто порочности избранной модели «реформы», а ее глубокого преступного замысла, ведущего к уничтожению того, что еще осталось в понятии «Россия». Глубокое уныние и паника в правительственных и кремлевских коридорах власти, увидевшей, наконец, свою позорную гибель.

Как свидетельствует история государств на протяжении тысячелетий, в периоды упадка накануне гибели дворцовые склоки, интриги, заговоры и мини-перевороты – это типичное явление. Назначаются и свергаются премьер-министры, «двор» и «ельцинская семья» прогоняет премьера Примакова, затем Степашина, а после дефолта – и Кириенко, – все они представляются «недостаточно надежными» для обеспечения «гарантий» Ельцину, которого с очевидностью готовятся «заменить» другим, способным продолжить «его дело», – ждать президентских выборов до июня 2000 г. – это обречь на полное поражение, и, скорее всего, – оказаться в тюрьме. «Надо опередить события» – так рассуждают заговорщики. В такой обстановке делается попытка вернуть Черномырдина – но здесь неожиданное упрямство показывает несколько осмелевшая на фоне падающего в пропасть Кремля Государственная дума. На первый план в грядущем дворцовом перевороте выходит «тройка»: «Березовский – Чубайс – семья». Они выдвигают премьером Владимира Путина. И здесь – весьма «уместное» вторжение сброда Басаева с территории Чечни на Дагестан, завязываются бои. Происходит идеологическая мобилизация российского общества под патриотическими лозунгами «Отечество – в опасности!». Призыв премьера – «Будем мочить (агрессора) даже в сортирах!» – находит отзвук в сердцах граждан страны – он становится самым популярным кандидатом в президенты. Он также – надежная гарантия неприкосновенности экс-президента (за совершенные им тяжкие преступления). 31 декабря правитель, тяжелый и обрюзгший, едва ворочая языком, произносит с телеэкрана: «Я – ухожу...» В общем, Ельцин ушел «добровольно» и «красиво» – так уверяют апологеты. Но по сути и форме – это был классический дворцовый переворот («мини-переворот»). Так же «добровольно» и «красиво» ушел и Михаил Горбачев 25 декабря 1991 г. Начиналась эпоха Владимира Путина. Это ознаменовало становление нового политического режима, хотя и на базе ельцинской конституции.