Анатолий Воронин - Второй пояс. (Откровения советника)

Ознакомительный фрагмент

Чтобы «Стингер» не «уплыл» в руки другого заинтересованного покупателя, операцию по его закупке разрабатывали в сжатые сроки, соблюдая при этом режим строжайшей секретности. Необходимую сумму собрали и, упаковав в два небольших мешка, доставили из Кабула в Кандагар на самолете. Еще пару дней деньги отлеживались в аэропорту на вилле старшего советника МВД зоны «Юг», которая фактически была временным пристанищем для всех советников МВД, прибывающих для дальнейшего прохождения службы в провинциях Заболь, Гильменд и Кандагар.

После окончательного согласования с «барыгами» всех деталей предстоящей сделки, «покупатели» и сопровождающие их лица двумя вертушками полетели в сторону Пакистанской границы. Поскольку деньги были выданы под ответственность Денисова, он и возглавил группу «покупателей». С собой он прихватил переводчика Олега, неделю сидевшего на чемоданах в ожидании дембельского «борта». Руководство провинциальной милиции представлял заместитель командующего Царандоя по безопасности — майор Сардар. Группа сопровождения численностью до пятнадцати человек полностью состояла из десантуры. Её присутствие обуславливалось тем, что до последнего момента никто не знал, как на месте развернутся события, и чем закончится вся эта авантюра.

К счастью обошлось без особых эксцессов, и в этот же день «Стингер» был доставлен в Бригаду.

Из Кабула на имя Денисова пришла шифровка, из которой следовало, что он лично должен был сопроводить «покупку» в Кабул. Утрясая эту проблему, он попутно решил и свой личный вопрос, добившись от руководства Представительства МВД досрочного убытия в отпуск.

Перед отъездом Денисов собрал всех царандоевских советников на своей вилле и объявил, что, по согласованию с вышестоящим начальством, на весь период его отсутствия в Кандагаре обязанности старшего советника возлагаются на меня.

Вот не было печали — назвали старшею женою…

— В настоящее время полковник Денисов находится в очередном отпуске — четко отрапортовал я Варенникову.

— А почему вы в гражданской форме одежды? Или до вас, капитан, не доводили мое распоряжение, обязательное для всех офицеров — являться на совещания в форменной одежде со знаками различия?

Ну, началось. Генерал не знал, что у меня отродясь не было собственной форменной одежды. Да еще со знаками различия-отличия. На «боевые» в составе десантных групп шурави я выезжал в обычном камуфляжном комбинезоне, поверх которого в холодное время года надевал обычную китайскую ветровку, или куртку. На работу в спецотдел ездил исключительно в гражданке. Были, правда, у меня еще сарбозовские дреши, которые я надевал по особым случаям, с тем, чтобы не выделяться от афганцев, когда выезжал с ними на зачистки и прочие мероприятия.

— Товарищ генерал, — не моргнувши глазом, внаглую начал врать я, — прежде всего я оперативный сотрудник, а уж потом исполняющий обязанности старшего советника. В соответствие с действующими приказами и распоряжениями моего вышестоящего руководства, оперативным сотрудникам запрещено покидать пределы места постоянного проживания в форменной одежде.

— А почему же тогда Денисов носит форменную одежду? — решил поймать меня Варенников.

Ага. Не на того напал. Врать — так врать до конца.

— Полковник Денисов не является оперативным сотрудником, и на него данное распоряжение не распространяется.

Судя по тому, как зыркнул на меня генерал, я понял, что наш затянувшийся диалог его начинает раздражать. Но и сказать ему мне больше было нечего. Еще несколько мгновений, размышляя о чем-то своем, генерал гипнотизировал меня своим взглядом.

«Наверное, думает, откуда на его голову свалился этот разговорчивый капитан», — почему-то подумалось мне.

Варенников не спеша перевел взгляд на блокнот, подчеркнул в нем какую то запись и, ещё раз пристально глянув на меня поверх своих позолоченных очков, коротко произнес:

— Докладывайте.

Мой доклад продолжался намного дольше, чем выступления предыдущих ораторов. Варенников, делавший записи в своем блокноте, ни разу меня не перебил.

На одном дыхании я выложил всё, что мне было известно в связи с предстоящей операцией.

Самые последние агентурные сведения о противнике поступили буквально за пару часов до совещания. И были они не очень утешительными.

«Духи» уже давно знали, что в провинции будет проводиться серьезная операция, и усиленно к ней готовились. Болтливость, замешанная на душевной простоте наших сограждан, и предательство в высших кругах афганского военного руководства очень здорово помогали душманской разведке.

В своем выступлении я попытался проанализировать имевшуюся в моем распоряжении оперативную информацию, из которой следовало, что предстоящую операцию нужно было начинать совсем по другому сценарию. При этом сроки её проведения, с учётом подготовительных мероприятий, необходимо было увеличить почти вдвое. Так что, куда ни кинь — «блицкриг» никак не получался.

Складывалось такое впечатление, что при разработке плана операции кабульские штабники использовали разведданные неизвестно какой давности. Даже те сведения о противнике которые я представил в ЦБУ 70-й Бригады за последний месяц, не нашли своего отражения в пояснительной записке к плану операции. Как будто их не существовало вообще.

На сей счет у меня в голове шевельнулась одна мыслишка, но я отогнал её прочь, поскольку не хотелось верить в то, что такое могло быть на самом деле.

Дело в том, что последние три недели наш шифровальщик — Витюша «Камчатский», прозванный так за свое происхождение, отлеживался в госпитале по причине обострения у него язвенной болезни, спровоцированной чрезмерным потреблением «кишмишовки». А поскольку я был его дублером, то вся работа по подготовке шифровок и перегонке их через советническую радиостанцию в Кабул полностью легла на мои плечи.

Полуденный сеанс радиосвязи совпадал по времени с заседанием координационного совета на ЦБУ 70-ой Бригады, на котором представители разведслужб всех советнических контрактов докладывали об имевшихся изменениях оперативной обстановки в провинции.

С тем чтобы со стороны руководства Бригады не было особых нареканий в мой адрес за систематическую неявку на ЦБУ, я передавал всю информацию через Денисова. Благо, он едва ли не ежедневно выезжал на «Майдан» по своим личным и служебным делам. По всей видимости, Денисов просто-напросто не сдавал мои депеши куда следует, считая это не барским делом.

Но то были всего лишь мои ничем не подтвержденные домыслы…