Николай Пржевальский – военный разведчик в Большой азиатской игре - Александр Владимирович Сластин

р. Муданьцзян [3] объединили ряд соседних племен, «полностью овладели… всеми странами морского Севера» и положили начало «Великому Приморскому государству», позже (712 г.) названому Бохай [4]. Научное обоснование этого периода изложено в трудах китайских учёных [5], которые повествовали о «прежних поколениях», т. е. о племенах сушэней, илоу, уцзи, мохэ, являвшихся, согласно китайским летописям, предками бохайцев и представлявших единую генеалогическую цепь тунгусо-маньчжурских этносов [6]. Вскоре Бохай стал одной из самых процветающих и культурных стран Дальнего Востока. Бохайцы были знакомы с китайской и тюркской письменностью и создали собственную, восходящую к корейскому письму конца VI в. На северном берегу нынешнего залива Посьета, одном из шести «входящих» в залив (ныне Петра Великого прим. автора), стал функционировать морской порт – начало «дороги в Японию» [7]. Бохайцы, имевшие сильный флот, первые ходили в северной части Японского моря, проникли в Татарский пролив и через узкий пролив, имеющий ныне название Невельского – в Амурский лиман и могли видеть землю к востоку – о. Сахалин.

В 924–926 г.г. большая часть «Великого Приморского государства была захвачена киданями [8] западными соседями, уничтожавшими все культурные достижения бохайцев. Китайский император Тай-цзу напал на государство Бохай и взял штурмом город Фуюйчен. Затем он переименовал государство Бохай в государство Дундань [9]. Вновь созданное государство управлялось киданьскими и бохайскими чиновниками. Следует сказать, что государство Бохай издавна граничило с государствами киданей и си. После покорения Бохая были составлены киданьские письмена в количестве более трех тысяч знаков, а в большем кочевье, в котором жил Тай-цзу, был построен буддийский храм, называвшийся Тяньсюнсы [10].

Небольшой «клочок» Бохая по побережью залива просуществовал как самостоятельная страна ещё до 980 г [11]. В целом Бохай заложил предпосылки экономического и культурного прогресса, для возникновения впоследствии чжурчженьской [12] и маньчжурской государственности [13]. Ещё многие столетия район нижнего течения реки Амур, где проживали многочисленные народы различных национальностей, их ближайшим соседям – китайцам приходилось покорять силой, отправлять военные экспедиции, идти походом на восток, чтобы усмирять жителей этого региона [14].

В этом плане показательно появление в русском языке самого слова «Китай», которым мы сегодня именуем самое большое по численности населения государство в мире. Оно происходит от названия одного из кочевых народов – киданей, захвативших часть территории современного Китая и основавших там государство – Ляо (916–1125). После того как другие кочевники – чжурчжэни разгромили государство Ляо и создали свою империю Цзинь (1115–1234), часть киданей отступила на Запад – в Центральную Азию в район Семиречье. В районе реки Чу было создано новое государственное образование со столицей в городе Баласагуне, их глава именовался «гyp-хан», за обитателями которого закрепилось название «кара– кытаи», а слова «Китай», «кыта», попав в тюркские и монгольские языки, стали использоваться применительно к собственно Китаю, перейдя затем с этим же значением и в русский язык [15]. Кара-кытаи остановились на Аму-Дарье; их верховной власти подчинился весь мусульманский Туркестан до Бухары включительно и Хорезм. Гур-ханы принесли с собой китайские принципы управления и продолжали пользоваться в делопроизводстве китайским языком [16].

Границы существовавших китайских империй крайне редко выходили за пределы Великой стены [17]. Из чего следует, что история краев, находящихся за её пределами – была историей самих коренных жителей этих мест. И были они не китайцы, а малочисленные народы Сибири и Дальнего Востока. Здесь находилась их исконная земля. Сюда с разных направлений приближались более многочисленные народы со своими малыми государствами. У них устанавливались разного рода отношения с местными жителями. В данном районе, находящемся далеко от центров великих государств, в конце концов, и произошла встреча русских с китайцами [18].

Первые контакты русских с малыми народами Сибири. Поиск европейцев торговых путей в Китай

Россия, не имея организованной военной силы в этом регионе, старалась согласовывать свои интересы, прежде всего путем установления торговых, то есть экономических, отношений и переговоров. Китайская же сторона с самого начала проводила политику изоляции и силовых действий [19].

Источники о первых стремлениях освоить эти земли и присоединить к России Сибирь доходят к нам из XV–XVI столетий 1483 и 1499 гг. В 1483 г. «Иван III Васильевич послал в Зауралье отряд под командой князя Федора Семёновича Курбского-Черного и Ивана Ивановича Салтыка Травина, которые дошли до Оби в Югорскую землю. В конце 1499 г. «более 4 тыс. воинов под руководством воевод Семена Курбского, Петра Ушатого и Василия Бражника Гаврилова двинулись на лыжах в далекий путь. В марте 1500 г. вернулись в европейскую часть России» [20].

Малые народы Сибири, как и все малочисленные народы, всегда были заинтересованы иметь сильного покровителя в лице мощного Московского государства для защиты от множества кочевых множества кочевых племён, постоянно беспокоящих их. (Как, например,2 апреля 1525 г. Василий III принял в подданство ненцев, живущих по реке Обь [21] 1756 г. 2 мая, Указ Коллегии иностранных дел сибирскому губернатору В. А. Мятлеву о приеме в подданство России ойратских беженцев и населения Южного Алтая… и т. д. [22].

Через много лет князь Семен Федорович Курбский сын князя Фёдора Семёновича «проболтался» об этом походе, приехавшему в Москву дипломату и разведчику Ватикана Сигизмунду Герберштейну. Получилось, что он фактически снабдил его сведениями, которые вошли в книгу «Записки о Московитских делах» под названием «Указатель пути к Печоре, Югре и к реке Оби» [23]. Ватикан воспринял это как сигнал к действию.

Оживление интереса к Китаю на Руси произошло в XVI веке, и было связано с историей длительных поисков северного пути (морского или сухопутного) из Европы в Китай. В международных связях Русского государства, в первую очередь с Англией, с XVI века вопрос о путях в Китай и Индию начинает играть значительную роль. Москва оказалась для западноевропейских торговцев воротами в Центральную и Северо-Восточную Азию и на Дальний Восток. Но ни представители западных держав, ни сами русские не имели точного представления о громадных территориях, лежавших между восточными границами Русского государства и Минской империей [24]. В июле 1525 г. русский посол в Риме Дмитрий Данилович Герасимов [25] по дороге в Москву, в Баварии встретился с сотрудником Ватикана епископом Паоло Джовио, который по результатам его опроса написал и в том же году издал небольшое сочинение, с сокращенным названием «Книга о московитском посольстве», согласно которому существовал водный путь из Европы в Китай и Индию по «Студеному морю»