Норвегия изнутри. Как на самом деле живут в стране фьордов и викингов? - Анастасия Рубашевская

утра переросла в историю настоящей любви. Через три месяца мы стали жить вместе, еще через три я получила предложение, от которого не хотела отказываться.

Мы начали готовиться к свадьбе, она планировалась через год. Он студент пятого курса, я получила диплом экономиста полгода назад и применяла знания в небольшой мебельной фирме. У моего будущего мужа близилось время выпускных экзаменов и защиты диплома. Декан факультета пригласил его к себе и предложил поучаствовать в программе обмена студентами и продолжить обучение в магистратуре… в Норвегии.

Я узнала об этом в разгар рабочего дня. Телефон провибрировал на столе, и я отвлеклась от собеседования с кандидатом в отдел продаж, которое проводила первый раз в жизни. Думаю, это выглядело не слишком профессионально, но какая-то неведомая сила потянула проверить сообщения.

«Мне предложили магистратуру в Норвегии», – прочитала я известие от будущего мужа и отложила телефон. Собеседование я все же закончила, и девушка получила работу. Остаток дня я пыталась дозвониться будущему мужу, чтобы получить больше информации. Он не отвечал. Спустя бесконечное количество попыток мне пришло СМС: «Обсудим все вечером, дома». Это был один из самых длинных дней в моей жизни.

Из потока выбрали четырех студентов, в их число попал не только мой будущий муж, но и его бывшая девушка. Ситуация накалялась. Я человек не ревнивый, но курс по планированию и оценке рисков в университете, а возможно, и бразильские мыльные оперы сделали свое дело.

Я не собиралась переезжать и никогда не думала об эмиграции. Было решено, что я останусь дожидаться любимого на родине, только в качестве законной супруги. Мы сыграли свадьбу в июне, а в августе мой муж ехал на учебу в Норвегию. Вооружившись новым ноутбуком, котенком и абонементом в спортзал, я осталась ждать любимого в Минске.

Мы изучаем варианты переезда

Моего терпения хватило на два месяца. В одном из ежедневных разговоров я сказала: «Ты не мог бы узнать, как я могу приехать к тебе на эти два года?» Тут-то все и началось.

Оказалось, что я могу получить визу для воссоединения семьи. Мы стали собирать документы. От принимающей стороны требовались финансовые гарантии. Вова, так зовут моего мужа, устроился на работу в пиццерию. Я подала документы на визу в посольство Норвегии в ноябре. Срок рассмотрения визы – от двух недель до двенадцати месяцев. Шло время, а ответа все не было. Мое терпение меня подвело и на этот раз.

После начала учебы Владимир узнал, что некоторые студенты приехали учиться не по программе обмена, а поступили на общих основаниях. Я решила попробовать поступить в магистратуру по специальности «логистика», мое экономическое образование хорошо для этого подходило. Никаких вступительных экзаменов там нет, принимают на основе оценок, полученных за время обучения на бакалавра или специалиста. Я заверила и перевела на английский очередной пакет документов. В те годы даже уровень знания английского подтверждать было не надо, достаточно было получить справку из общеобразовательной школы о том, что в течение 6 лет я изучала иностранный язык.

В середине апреля пришел ответ, что меня берут в магистратуру. Тогда я рассматривала учебу как способ воссоединения с любимым, хотя бы на год. Я никогда не думала, что буду учиться в магистратуре. Тем более в магистратуре в Норвегии. И уж точно не думала, что останусь там жить. В 2010 году учеба рассматривалась как вынужденная мера.

Получив подтверждение поступления в университет, мы столкнулись с двумя проблемами. Во-первых, нужно было быстро найти 10 000 евро и положить их на норвежский счет. Во-вторых, я уже подала документы на другой тип визы. Нужно было узнать, как все уладить в посольстве.

Обучение в Норвегии в те годы было бесплатное. Но на стипендию от государства могут рассчитывать только студенты, приехавшие по учебным программам обмена с другими университетами. Такие, как мой муж. Ему выплачивали стипендию и не требовали никаких финансовых гарантий. Мне же требовалось доказать, что у меня есть деньги на год учебы как минимум. Согласно расчетам норвежцев, сумма в эквиваленте на те годы составляла 10 000 евро. Благодаря работе в пиццерии и нашим накоплениям у нас была половина суммы. Вторую часть мы одолжили у родственников и друзей. Удача состояла в том, что можно снять всю сумму, как только оказываешься в стране, и вернуть долги. Так мы и сделали.

С посольством проблемы решить было сложнее. Я выяснила, что решения по визам принимаются не в посольстве, все дела отправляются в UDI – норвежскую иммиграционную службу, в Осло. Никто не мог гарантировать мне, что я получу решение по визе на воссоединение семьи к августу, ведь срок рассмотрения до 12 месяцев, а подавала документы я в начале ноября. Поэтому мы решили написать прошение о прекращении рассмотрения моего дела и подать документы на студенческую визу, решение по которой принимают гораздо быстрее. К слову, деньги, уплаченные за визу на воссоединение с семьей, мне никто не вернул, а за студенческую пришлось платить новый сбор.

И вот я выхожу из посольства с заветной визой в руках. Тогда у меня был подключен только СМС-роуминг, и я принялась писать самые эмоциональные сообщения, на которые была способна.

Мы улетели на два года тринадцать лет назад

Супруг приехал на каникулы в середине июля, а обратно мы отправились уже вместе. Мы улетели в Норвегию субботним утром в августе 2010 года. Минск – Рига – Осло – Молде, и к 16:00 приземлились в пункте назначения. Мне повезло: светило солнце, и ожидания не сильно расходились с реальностью. Всю дорогу из Осло я не сводила глаз с горных хребтов, длинных узких ущелий и фьордов. Ложбины были темно-зелеными, горные склоны – серо-бурыми, а на верхушках гор поблескивал белый снег. Поддавшись порыву, я стремилась рассмотреть все больше, невзирая на спящего у окна попутчика.

Я нечасто летала на самолетах до этого, но аэропорты всегда внушали мне чувства волнения и напряженности: охрана, полиция, стрелки и указатели, четкие правила и паспортный контроль. Аэропорт Молде – это совсем другое дело. Это одноэтажное небольшое здание, там нет «рукавов» для посадки и высадки пассажиров, поэтому все спускаются по трапу и идут в зал получения багажа. Я была удивлена, когда из зала прилета выскочила женщина и обняла одного из пассажиров нашего самолета буквально на летном поле. Оказалось, что попасть в зал получения багажа можно, когда кто-то из него выходит и автоматическая дверь открывается, так как там нет никакой охраны. Забегая вперед, скажу, что спустя два года я сделаю точно так же.

Мы