Протопресвитер Михаил Польский - Новые мученики российские

Подобного рода деятельность М. И. не могла укрыться от властей. От него несколько раз требовали с угрозами — изменить свое поведение, но в силу образцового ведения вверенного ему дела терпели. Наконец, без малейшей политической или уголовной причины М. И. арестовали, причем в ГПУ так и сказали — «хотя вы для нас и незаменимы по работе, но в силу вашего религиозного поведения мы вынуждены убрать вас». После нескольких месяцев тюремного заключения М. И. был сослан в Сибирь на р. Ангару, в северо-восточном ее изгибе в самое холодное место на островок Кежма, причем более 1000 километров гнали пешком при 60° мороза с ночевками в холодных юртах. Еще дома он ежедневно молился: «Господи сподоби меня пострадать за Твое имя!» Но здесь страдания доходили до такой степени, что он просил у Бога смерти (из писем).

На о. Кежма в трудных условиях, без какого бы то ни было снабжения, на собственном иждивении, под надзором ГПУ М. И. прожил около 3-х лет. Среди местного населения он приобрел любовь и уважение, так что иногда кое кто навещал его, что-нибудь и приносил, а он что-то прочтет из Св. Писания или что либо церковное. Это было использовано ГПУ как предлог для ареста. И почти накануне окончания срока своей ссылки он был арестован. В процессе следствия, кроме упоминаемых бесед с местным населением — из них особенно характерно обвинение в том, что он похвалил мальчика, с матерью посетившего его в праздник и приветствовавшего по христиански — М. И. обвиняли также в том, чего он совершенно не слыхал и не знал. Какая-то советская комиссия, проходя по улице, обратила внимание на валявшуюся дощечку с надписями из Библии, по-видимому детьми занесенную на улицу. Эта дощечка оказалась в ГПУ на допросе. И невзирая на решительный отказ М. И. от этого дела ему поставили это в преступление, обвинив в агитации среди местного населения путем разбрасывания подобного рода дощечек. Потом было выяснено, что надпись из библии на дощечке была сделана евангелистом и попала на улицу случайно, однако М. И. получил жестокий приговор 10 лет Красноярского изолятора, куда и был конвоирован. Здесь, находясь в условиях полной отстраненности от мира, он еще в большей степени отдался молитве. Не взирая на обстановку вел себя достойно христианского звания. Кроме обычных молитв он становился и читал службы по часослову и все, что можно было делать в этих условиях, не стыдясь окружающих. По свидетельству соузников, пребывание с М. И. в тюрьме было для них большим утешением — с таким человеком, как говорил один из таковых, можно всю жизнь сидеть. (Передает сам слыхавший это свидетельство). Такое истинно христианское поведение М. И. даже в условиях тюремных привело в бешенство ГПУ и М. И., отбыв десятилетний срок в изоляторе, получает там же еще 10 лет. Началась война с немцами и какие бы то ни было дальнейшие сведения отсутствуют. Арестован в 1928 году. При арестах, на допросах и во всех прещениях отличался безбоязненностью, хотя вообще в обращении был очень кроток. Судьба его неизвестна.

Яков Романович Коробка

В селении Бельведеры Ново-Архангельского района Херсоно-Одесской епархии проживал Яков Романович Коробка. Сын бедного крестьянина, он родился в 1893 г., окончил трехклассную церковно-приходскую школу в селе Скальевое. С детства паломничал по монастырям, свободно читал, писал, хорошо был знаком со Священным Писанием, ревностно защищал Православие. Отказавшись поступить в колхоз, он в период гонения на церковь, у себя в огороде под сараем выкопал пещеру глубиной в пять метров, налево — 7 метров и направо — 3 метра. Сарай же наверху пещеры был шириной — 8 метров и длиной — 12 метров.

Арестован был Яков Романович в 1931 году, когда большевики узнали о тайной церкви, где регулярно совершались церковные службы на протяжении трех лет, с 1927 года по день ареста Якова Романовича, в период, когда церкви были в окружности закрыты. Он открыто исповедывал свою веру и заявил: «в сатанинский колхоз не пойду и вас не боюсь, можете меня убивать, резать, но духа не убьете». На суд после ареста шел с поднятой головой и восхвалял Бога с пением: «слава в вышних Богу». После суда, при людях, ни мало не дрогнув духом, запел то же. Он был сослан и участь его неизвестна.

Церковные деятели

Михаил Александрович Новоселов был профессором Московского Университета (классическ. филологии). В молодых годах был близок к Л. Н. Толстому. Затем резко разошелся с Толстым и всю последующую жизнь обличал его.

После разрыва с Толстым очень сблизился с о. Иоанном Кронштадтским и был любим последним.

М. А. известен широко в России как издатель и редактор так называемой «Религиозно-нравственной Библиотеки» (небольшие книжки в розовой обложке религиозно-нравственного содержания. Вышло около сотни таких книжек).

Жил М. А. в СССР нелегально, скрываясь у своих многочисленных друзей, главным образом в Москве и Петербурге.

После «Декларации» митрополита Сергия в 1927 г. он принял горячее участие в протесте против м. Сергия, давая советы и указания многим епископам и священникам, которые его чтили.

Арестованный в 1928 г., он, как и архиепископ (Гдовский) Димитрий Любимов, был посажен в Ярославский политически изолятор, в одиночку, на 10 лет.

После отбытия срока в 1938 г. был отправлен в ссылку в Сибирь.

Ему разрешили посетить и попрощаться с родственниками (в Москве), но в присутствии чекиста, его сопровождавшего.

Под видом старой родственницы он посетил одну скромную научную работницу рабу Божию Марию, которая и сообщила многим знакомым и друзьям М. А-ча об этом факте. Я лично слышал это сообщение от нее.

После 1938 г. никаких сведений о М. А. Новоселове не получено. По-видимому, будучи уже в очень преклонным возрасте, М. А. там и скончался.

Николай Дмитриевич Кузнецов умер в Алма-Ата, в ссылке в 1929 году.

Александр Дмитриевич Самарин после ссылки умер на свободе в Костроме около 1936 г.

Николай Александрович Ребиндер (и с ним его брат Александр, кн. Мансуров Николай Александрович, и гр. Кутайсов Константин Павлович) убит 22 марта 1918 г. в его имении, на границе Харьковской и Курской губ., в Волчанском уезде. Николай Алекс, найден после расстрела с рукой, сложенной для крестного знамения. Будучи человеком весьма благочестивым, он имел ввиду принять сан священника и говорил, что свой придворный шитый золотом мундир он переделает для себя в священническую ризу.

Георгий и Анилина. Зимой 1918 г. большевики действовали в Донской области, как хотели, убивали неугодных им казаков, кощунствуя в церквах. На хуторе Ребричка, вблизи станицы Великокняжеской, жили юродивый Егор, как его звали, и припадочная девушка Акилина. Оба они были преданными церкви верующими. Каждое воскресение приходили в церковь, в Великокняжескую. Когда они увидели, однажды, что большевики заводят лошадь в церковь, то горячо возмутились и стали протестовать. Большевики их связали, кощунственно «повенчали» и отвели связанными в тюрьму. Там была камера с разбитыми окнами. Ее набили снегом, и так связанными их бросили в нее. До двух часов ночи, стоя на коленях, мученики пели, что знали, — «Святый Боже», к скорби и ужасу жителей станицы. А утром извлекли их оттуда мертвыми. Замерзли.