Дональд Спото - Мэрилин Монро

Однако кругом циркулировали настолько злобные и ехидные сплетни, что в то самое воскресенье Монтан во время интервью Хедде Хоппер из-за натиска настырной журналистки оказался вынужденным высказаться на тему своей связи с Мэрилин:

Считаю, что она очаровательное дитя, простая девушка, в которой нет ни крупицы ловкости и хитрости. Возможно, я был слишком чуток, возможно, считал ее более рафинированной, то есть такой же, как другие дамы, которых знал. Но я сделал все, что было в моих силах, дабы помочь ей, когда понял, что играю слишком маленькую роль. Единственным, что бросалось в глаза в моем выступлении в этой ленте, оказались любовные сцены; потому вполне естественно мое стремление сделать максимум для того, чтобы они получились реалистичными.

Такое заявление он сделал с мыслью о жене, с которой собирался вскоре воссоединиться, о чем Мэрилин было прекрасно известно; невзирая на это, его высказывание следует признать не весьма элегантным, чтобы не сказать в неприятной степени покровительственным.

Через неделю после опубликования интервью с Монтаном в газетах снова появились заголовки о разочаровавшем актрису трагическом романе. Немедля эти разговоры связали с проблемами вокруг реализации «Неприкаянных», и вскоре в ежедневных изданиях и журналах было объявлено, что по причине завершения романа с Монтаном и трудных условий работы на съемочной площадке Мэрилин подавлена, надломлена и близка к нервному кризису. А это давало Хьюстону ощущение безопасности.

Как вытекает из регулярно фиксировавшейся хроники производства ленты и из опубликованной впоследствии информации о «Неприкаянных», Мэрилин приступила к работе в понедельник, 22 августа; она шутила с коллегами, явно посвежев после двух ночей здорового сна. На следующий день актриса работала с фотографами, тщательно отбирая снимки, которые, по ее мнению, годились для печати. С 24 по 26 августа она снималась в трудных сценах (среди толпы во время родео и в кадрах с Гейблом), требовавших многочисленных дублей.

В четверг, 25 августа, Макс Янгстайн проинформировал Джона Хьюстона, что банковский счет кинофильма «Неприкаянные» выглядит столь же иссохшим, как пустыня в Неваде. Режиссер не смог достать сумму, достаточную для покрытия его долгов перед казино, и съемки картины приходилось приостановить на неделю, пока на совещаниях руководства «Юнайтед артисте», организуемых одновременно в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, не будет принято решение о выделении дополнительных денег на производство ленты. Хьюстон попросил не информировать пока обо всем происходящем съемочную группу; однако он сказал, что ознакомит с ситуацией Мэрилин и Артура, вложивших в этот фильм собственные деньги.

Мэрилин использовала перерыв в съемках, чтобы провести в Лос-Анджелесе удлиненный уик-энд и встретиться с врачами, а также навестить Джо Шенка, который был тяжело болен и близок к смерти, и еще сходить на прием. Хьюстон, отвозивший актрису на аэродром, обратил ее отъезд в свою пользу. Он созвонился с Гринсоном и Энгельбергом, рассказал им о злоупотреблении лекарствами со стороны Мэрилин и о ее неуравновешенном поведении и попросил поместить актрису на недельку в частную клинику, где она смогла бы отдохнуть. Врачи проявили готовность к сотрудничеству. Как вспоминает один очевидец событий, Хьюстон, усадив Мэрилин в самолет, «вернулся из аэропорта, радостно мурлыча под нос "Венесуэлу", и снова стал завсегдатаем казино, где выиграл в кости три тысячи».

Далекая от нервного кризиса, который — по прогнозам Хьюстона — будто бы угрожал ей после прибытия в Лос-Анджелес (и на который режиссер, несомненно, рассчитывал), Мэрилин заселилась в отель «Беверли-Хилс» и тут же отправилась на запланированный заранее прием в дом Дорис Уорнер Видор, вдовы недавно скончавшегося режиссера Чарлза Видора[424]. В воскресенье, 28 августа, она встречалась с Гринсоном и Энгельбергом, которые посоветовали ей воспользоваться паузой в съемках для недельного отдыха — но не в отеле. «Юнайтед артисте» покроет из страховки актрисы ее пребывание в комфортной частной клинике, а мерилом податливости Мэрилин перед их убедительной аргументацией пусть послужит факт, что еще в тот же вечер ее приняли в больницу «Вестсайд» на бульваре Ла-Чинега. Теперь Хьюстону и компании представился случай добыть деньги.

Тем временем Артур и вся группа, пребывающая в Неваде, не знали, где находится Мэрилин[425]. В понедельник утром съемочный коллектив пригласили на собрание, во время которого продюсер Фрэнк Тейлор заявил, что у Мэрилин случился нервный кризис и производство картины приостановлено на неделю. «После этих слов, — вспоминала Эвелин Мориарти, — Артур Миллер встал и, не скрывая злости, вышел — он, как и все мы, знал, что это коварный подвох и обман. Разумеется, мы отдавали себе отчет в том, что у актрисы есть проблемы. Но сейчас Мэрилин винили во всем. Ее проблемы преувеличили и раздули только для того, чтобы затушевать дело об азартной игре Хьюстона, а также о том, что он во время производства данного фильма пустил на ветер огромные деньги. Легко же им было делать из нее козла отпущения».

«Когда пресса узнала о нервном истощении Мэрилин, она сделала из этого сенсацию», — вспоминал Ральф Робертс. В понедельник, после звонка от одинокой Мэрилин, он вместе с Ли и Сьюзен Страсбергами отправился в Лос-Анджелес. Мэй Райс и Руперт Аллан уже были там. «Все мы пошли навестить ее», — рассказывал Ральф, который припомнил, что Руперт собирался было купить для Мэрилин кипу журналов, но отказался от этого, поскольку в большинстве из них публиковались ее фотографии вкупе с чудовищными россказнями про нее и Ива.

Руперт Аллан и Ральф Робертс сходились в оценке ситуации. Мэрилин поместили в больницу благодаря действиям врачей, которые плясали под ту музыку, которую сыграл им Хьюстон; кроме того, доктора видели и престижные, и финансовые выгоды от того, что будут на протяжении недели заниматься такой знаменитой пациенткой. Медики из клиники знали, что у актрисы была привычка тайком принимать барбитураты, но, невзирая на это, сами снабжали ее огромным количеством лекарств — такое поведение даже в 1960 году считалось как минимум неосторожным и наверняка неэтичным.

В понедельник секретарша Джона Хьюстона сказала Эвелин Мориарти: «Не огорчайся, на будущей неделе все мы вернемся к работе», — и они действительно вернулись в понедельник, 5 сентября. Тем самым подтвердились два противоречащих друг другу факта. С одной стороны, тот факт, что съемки часто откладывались по вине Мэрилин, — точно так же, как по причине строптивых лошадей или же неустойчивой погоды и пасмурного неба над Невадой. С другой стороны, оказалось, однако, что Мэрилин далеко не в такой степени зависела от лекарств, чтобы ей пришлось прервать работу в «Неприкаянных». Впрочем, так или иначе, но именно на нее многие годы возлагалась ответственность за резко растущую смету картины, которая к тому моменту дошла уже до четырех миллионов долларов. Если Мэрилин была на самом деле настолько тяжело больна, как Хьюстон излагал прессе, то почему тогда уже в первый день ее пребывания в больнице можно было заявить, что ровно через неделю она появится на работе? Сам Хаймен Энгельберг подтвердил это 29 августа: «Мне кажется, что через неделю Монро сможет приступить к работе, — сказал он журналистам. — Она просто утомлена».