Хельмут Дамс - Франсиско Франко (Солдат и глава государства)

Трудно сказать, насколько всерьез Франко принимал эту программу. Некоторые из его требований носили гипотетическое значение, в том числе притязания на Гибралтар. Другие явно были призваны спровоцировать отказ со стороны стран - членов оси. К поставкам же продовольствия каудильо, по-видимому, проявил живой интерес. Ведь Англия при поддержке Соединенных Штатов вновь участвовала в большой игре за отмеченную печатью голода Испанию, поочередно пропуская или задерживая жизненно важные грузы. Кроме того, Франко понимал, что стоит только заявить о притязаниях на Гибралтар, в союзе с немцами или самостоятельно, и это немедленно повлечет за собой высадку британцев на Канарских островах, а возможно, и на побережье Португалии, что случалось уже, к примеру, в 1808 году.

Перед лицом подобной угрозы каудильо вначале было необходимо выяснить, сможет ли Германия обеспечить Испании, находящейся в бедственном положении, современное вооружение и снабжение всем необходимым. Однако Серра-Суньеру во время его пребывания в Берлине не только дали отрицательный ответ, но и сообщили, что требования Гитлера включают в себя две базы в Марокко, передачу одного из Канарских островов и свободный проход германских войск к Гибралтару.

Германский диктатор понял, что Великобритания не признает себя побежденной, пока за ее спиной стоят Соединенные Штаты. Поэтому он и стремился получить базы для подводных лодок в Марокко и Западной Африке. Поэтому 27 сентября 1940 года и был заключен тройственный пакт, посредством которого Германия, Италия и Япония надеялись предотвратить американскую интервенцию. Следующей целью было создание континентального блока с привлечением СССР и других государств.

Однако именно это не позволяло правительству рейха учесть интересы Мадрида, чьи экспансионистские устремления должны были осуществляться за счет Франции и частично пересекались с итальянскими притязаниями в Северо-Западной Африке. Урегулирование существующей противоположности интересов было, по выражению Гитлера, "возможно только с помощью грандиозного обмана".

Незадолго до встречи с этим сложным партнером Франко реорганизовал свое правительство, все же убрав Бейгбедера и назначив министром иностранных дел Серрано Суньера, который был лучше знаком с предметом переговоров, а также с Гитлером и его окружением. Рейхсканцлер был в менее выигрышном положении. Его намерение провести германо-французские переговоры незадолго до встречи или вскоре после нее могло быть расценено испанцами как попытка давления исподтишка.

Однако Франко остался непоколебим. Германо-французский союз был для него немыслим, поскольку было совершенно очевидно, что последует за этим в Африке. Он также ни на мгновение не поверил утверждению Гитлера о том, что война с Англией уже выиграна. Именно потому, что это явно не соответствовало действительности, каудильо отказался от запланированной атаки на Гибралтар, так же как и от преждевременного присоединения Испании к тройственному пакту.

Беседа состоялась 23 октября 1940 года в вагоне германского диктатора на вокзале в Анде. Франко занял место напротив Гитлера. "Низенький и толстый, смуглый, с живыми черными глазами" - так охарактеризовал его главный переводчик Пауль Шмидт. Пока его партнер говорил, каудильо молчал. Затем он стал медленно, негромко и критически обоснованно анализировать каждую из произнесенных фраз.

Беседа длилась девять часов. К моменту прощания Гитлер и Франко в общих чертах обсудили будущий договор, который, однако, министры иностранных дел не смогли облечь в должную форму. Испанцы уведомили, что дополнительно представят свои контрпредложения, затем они пересекли границу и отправились в обратный путь. "В дороге, - вспоминает Антонио Товар, каудильо не произнес почти ни одного слова. Он так глубоко задумался, что не сразу обратил внимание на то, что поезд уже прибыл в Сан Себастьян".

Контрпредложение, которое Серрано Суньер на следующий день доставил в Анде, не пришлось по вкусу министру иностранных дел рейха. Но и последующие изменения не повысили ценность этого документа. В результате был составлен лишь секретный протокол, в котором Испания заявляла о своей готовности примкнуть к тройственному пакту и к итало-германскому военному альянсу.

На фоне предшествовавших успехов такой исход, невзирая на содействие Серрано Суньера, следует рассматривать как первое достойное внимания дипломатическое достижение каудильо.

Результат довольно точно соответствовал его стремлениям. В отличие от государств Южной Европы, которые уже в следующем месяце примкнули к тройственному пакту, Испания не взяла на себя никаких конкретных обязательств. Она также не подвергала себя опасности перед англосаксонскими державами, что имело едва ли не жизненно важное значение.

Гитлер и его окружение чувствовали, что в Анде потерпели поражение; об этом свидетельствует их брань, длившаяся довольно долго. Министр иностранных дел рейха назвал Серрано "иезуитом" и с ожесточением жаловался на "неблагодарность" каудильо. Гитлер заявил, что лучше даст вырвать себе три-четыре зуба, чем еще раз примет участие в подобном мероприятии.

Немцы также не признали себя побежденными. Гитлер уже постепенно отходил от стратегии получения помощи с периферии и все решительнее обращался к "восточному решению", плану нападения на СССР, который созрел окончательно после визита главы советского правительства в Берлин{92}. Однако итальянские неудачи в восточном Средиземноморье, оголившие южный фланг{93}, заставляли его еще серьезнее задумываться над целями, связанными с Гибралтаром (операция "Феликс").

Новая серия дипломатических шагов была призвана склонить каудильо к уступкам. Вначале был приглашен и принят в усадьбе Гитлера в горах под Берхтесгаденом Серрано Суньер. Затем Канарис снова отправился в Мадрид, где вскоре посол Германии огласил квази-ультиматум. В конце концов о помощи попросили Муссолини, и 12 февраля 1941 года он имел долгую беседу с Франко в Бордигьере.

Глава испанского правительства и после возвращения из Италии делал ставку на выигрыш времени и при этом оставлял себе две возможности для политических действий: империалистический набег на стороне победоносной Германии или возврат к жесткому нейтралитету. Франко не слишком беспокоило, что в этой ситуации испано-германские отношения стали более прохладными.

Кризис был преодолен довольно скоро, когда Гитлер 22 июня 1941 года совершил нападение на Советский Союз, а каудильо призвал ИТФ к формированию добровольческой дивизии. Трезвый политический расчет, которым обычно руководствовался глава государства, на этот раз уступил место его глубоко коренящейся ненависти к большевизму. Ибо участие испанских солдат в этой войне, в "крестовом походе на востоке", не могло принести мадридскому правительству ничего, кроме трудностей.