Тур Буманн-Ларсен - Амундсен

В Годхавне, на западном побережье Гренландии, экспедиция в последний раз сходит на берег в более или менее цивилизованном краю, в том числе чтобы пополнить запасы керосина и собак. Местные эскимосы устраивают в честь путешественников праздничное представление. «Особенно удались им пляски. В жизни не наблюдал такого чувства ритма и такой уверенности в движениях, — отмечает в недавно начатом экспедиционном дневнике Руал Амундсен. — К тому же обтягивающие штаны до колен отдают должное фигуре. Чисто эскимосских лиц совсем немного. В большинстве случаев внешность наполовину датская».

31 июля экспедиция отправляется дальше, в еще более девственные воды. Через две недели плавания вдоль западного берега «Йоа» оставляет позади первую преграду. «Как по велению Господа, льды расступились, — записывает капитан, — и мы без помех спешным ходом пошли в направлении суши». Так они миновали залив Мелвилла — отрезок пути, пользовавшийся крайне дурной славой. «Сердечная благодарность Богу за то, что вывел нас».

«Йоа» уже достигла божественных широт. «Я не мог отвести глаз и мыслей от ледника, с которого наш храбрый соотечественник Эйвинн Аструп вместе с Пири начал свое путешествие через гренландский ледовый панцирь», — напишет Руал Амундсен в отчете об экспедиции, который будет называться «Северо-Западный проход. Плавание на судне "Йоа". 1903–1907».

22 августа им впервые попадаются следы пропавшей экспедиции Франклина и нескольких экспедиций, организованных для ее спасения: могилы, мраморные памятники, разгромленные склады. «Кругом валяются пустые консервные банки; всё, что могло бы пригодиться, уничтожено», — отмечает Амундсен в дневнике после безрадостного осмотра заповедного места. Единственные оставшиеся ценности — «порядочно американской подошвенной кожи и большой запас угля».

Покинув гренландское побережье, «Йоа» берет курс на юго-запад, между североканадскими островами. Такова стратегия Руала Амундсена: искать Северо-Западный проход к югу от тех маршрутов, что избирали его предшественники.

Утром 31 августа капитана, который отстоял ночную вахту и теперь спал у себя на койке, разбудил сильный удар по корпусу «Йоа». Судно вел лейтенант. Амундсен выскакивает на палубу. Вскоре там появляется и Педер Ристведт. «Сначала я увидел возвышающегося на палубе Начальника в трусах, затем услышал голос датчанина, который победоносно возгласил: "Сидит!" Несмотря на предупреждения Вика и X. Ханссена[25], он посадил нас на мель, причем мель эта распространялась во все стороны по меньшей мере на четверть мили». Это описание взято из экспедиционного дневника Ристведта.

Снять судно с мели — не самая большая проблема. Куда более серьезная — сам Годфред Хансен, старшийлейтенант датского военно-морского флота. Для команды «Йоа» давно не секрет, что он совершенно не умеет управлять судном, не зря его прозвали Руки-Крюки. Вик в дневнике называет лейтенанта «маменьким сынком», человеком, который «не умеет даже помыться, а одежду и проч. свои вещи разбрасывает по всей палубе, и это при нашем обожающем порядок Начальнике!». По мнению Ристведта, вообще-то Хансен «симпатичный парень, готовый спать днями напролет и очень смелый в хорошую погоду, но стоит погоде испортиться, а морю начать штормить, как от его смелости не остается и следа».

К вящему изумлению полярников, старший лейтенант отращивает длинные кудри и украшает их шелковыми бантами. Более того, заплетает из своих светлых волос косички! «Теперь он похож на школьницу», — утверждает Ристведт. В дневнике не только у него, но и у Вика подробно описаны диковинные прически лейтенанта. «На фоне остальных он выглядит с этими прическами чистым шутом, хотя уверен, что вызывает всеобщее восхищение», — пишет Вик.

Постепенно старший лейтенант доказывает свою непригодность по всем специальностям, которыми якобы владеет, в том числе как электрик и фотограф. Тем не менее Амундсен продолжает покровительствовать ему. «Мы с Ристведтом не раз вступали в жаркий спор с Начальником о том, какими практическими навыками обладает его заместитель, — замечает Вик. — Разумеется, Начальник считает его главным умельцем во всей команде». Амундсен прекрасно понимал, что ему придется смириться с Годфредом Хансеном. И не только потому, что разжаловать старшего лейтенанта Королевского датского флота было непросто. Слабый заместитель имел по крайней мере одно преимущество: он не был сильным.

Через несколько дней «Йоа» опять садится на мель. Теперь сняться с нее помог шторм, и то по прошествии суток, под конец которых положение стало критическим: «Судно подскакивало на самой высокой точке рифа. Я был уверен, что пришел наш последний час. Удар за ударом. Один страшнее другого, — записывает Амундсен в дневнике. — Мы торопливо сбросили за борт стоявшие на палубе ящики с провиантом. Тут "Йоа" снова чудовищно сотряслась — и сползла с рифа. Я пламенно, от всего сердца возблагодарил Господа за наше спасение».

По версии Педера Ристведта, благодарность заслужил и кое-кто еще: «Наверху, в бочке, находился X. Ханссен, который блестяще снял нас с мели и вывел на глубокую воду. В подобных случаях и делается ясно, кому следовало поручить командование. Лейтенант же только стоял с выпученными глазами».

Одержав верх в единоборстве со штормами, пожаром и мелями, «Йоа» 9 сентября 1903 года заходит в гавань на острове Кинг-Уильям и устраивается на свою первую зимовку. Судну предстоит провести там почти два года. Гавань «Йоа»[26], как нарек это место Начальник, располагалась к югу от 70-й параллели, а значит, к югу и от пункта отправления в Тромсё, — вдали от цивилизации и вблизи от последнего местонахождения Северного магнитного полюса, определенного в 1831 году сэром Джеймсом Россом.

Этот дальний оплот цивилизации состоял из двух частей: суденышка (вскоре занесенного снегом и вмерзшего в лед) и обсерватории (на холме по-над бухтой). Обсерваторию соорудили из ящиков, сбитых вместе медными гвоздями, и назвали «Вилла "Магнит"». Рядом с научным центром поселили Вика и Ристведта, которым 29 октября 1903 года довелось наблюдать первую встречу Руала Амундсена с местными жителями.

На возвышенности напротив «Йоа» появилась горстка эскимосов. Амундсен двинулся им навстречу в сопровождении Лунна и Хельмера Ханссена, из которых оба были с ружьями. «Сцена получилась безумно смешная, и мы сверху видели ее во всех подробностях, — пишет Ристведт. — Начальник размахивал руками и кричал "Вейми"[27], что, вероятно, должно было означать эскимосское приветствие, однако оказалось неверным словом. Эскимосы, вероятно, лучше соответствовали обстановке и также на ходу кричали "Маниктуми"».