Джеффри Вентура - Жаклин

Вообще в фильме много забавных мест, например в конце, когда голос за кадром с пафосом перечисляет недостатки действующих лиц, живущих в абсурдном мире – таком же, как тот, что рожден вялым воображением мисс Сьюзен».

Эту ленту, в которой Мейер издевается над киноманами, и по сей день время от времени крутят в каком-нибудь третьеразрядном кинотеатре Нью-Йорка.

«Я выдержала десять минут, – рассказывала Джеки. – Меня чуть не стошнило».

Она предъявила «Фоксу» иск на десять миллионов. Дело осложнялось ее искренней симпатией к одному из «отцов» компании Даррилу Зануку. Несмотря на это, дипломатические отношения с крупнейшей голливудской киностудией были на время прерваны.

Еще болезненнее отозвался в сердце Джеки тот факт, что вице-президент «Фокса» и глава сценарного отдела был мужем одной из ее лучших подруг, Хелен Герли Браун. Джеки была неизменно предана своим друзьям и провела немало неприятных часов, обдумывая сложившуюся ситуацию.

Но она не могла допустить, чтобы ее имя связывали с этой пошлятиной. Понимая сложность положения, в котором очутилась Хелен Герли Браун, Джеки решила пока не звонить подруге. «Насколько я знаю Хелен, она должна будет стать на сторону Дэвида. Я сделала бы то же самое. Ничего, мы еще восстановим былую дружбу».

Джеки пришлось на себе испытать то, что она утверждала в своих романах: слава – не пикник на лужайке. Писательница стала мишенью для первого попавшегося любителя пострелять: от литературных критиков до теле– и кинопродюсеров и даже собственного издателя. Но она с поразительным мужеством держала оборону. Если им и случалось попадать в цель, она никак не показывала этого. У нее был прочный тыл в лице Ирвинга – преданного друга и надежного делового партнера. Можно с уверенностью сказать, что без его неоценимой поддержки Джеки ни за что не выстояла бы. В течение долгих месяцев судебного разбирательства она продолжала неутомимо трудиться, выходя из дому только затем, чтобы вывести Джозефа и перекусить где-нибудь неподалеку.

Одним из ее любимых мест для прогулок стал зоологический уголок Центрального парка. Стоило возникнуть трудностям в работе или если ей просто хотелось подышать свежим воздухом, Джеки мчалась туда. «Я обожаю зверюшек. Они просто прелесть. Мне нравится разговаривать с ними. Однажды черная пантера зарычала на меня, и я сказала ей: „Знаешь, подруга, я прекрасно понимаю твои чувства“.

А еще на нее благотворно влияли поездки на Тихоокеанское побережье. В Калифорнии излюбленным местом Джеки был пляж Малибу. Мэнсфилды по нескольку раз в год курсировали между Нью-Йорком и Лос-Анджелесом, где в отеле „Беверли-Хиллз“ для них круглый год был забронирован номер. С течением времени его стоимость возросла с шестидесяти пяти до ста шести долларов в сутки. Однажды Джеки предложила мужу ходить обедать по очереди. „Почему?“– удивился Ирвинг. „Потому что, – последовал ответ, – если мы выйдем вместе, до нашего возвращения они могут еще сильнее взвинтить плату за проживание“.

Джеки печатала на обратной стороне пресс-релизов и экономила на сливочном масле, но была неизменно щедра, если у нее просили в долг. „Я никогда не спрашиваю, зачем человеку понадобились деньги“. Она понимала, людям бывает неприятно, даже больно вдаваться в объяснения. Джеки раскошеливалась – и только.

В то же время ей было не свойственно пускать пыль в глаза, швыряясь деньгами. Хотя она ни в чем не знала отказа. „Время от времени у меня возникает желание снять яхту. Я достаточно трезво смотрю на вещи, чтобы не мечтать о ней как о собственности. Это вряд ли может себе позволить тот, кто собственным трудом зарабатывает на жизнь, пусть даже и весьма прилично. Кстати, известно ли вам, что в морской воде водятся такие крохотные червячки, которые объедают краску с днища?“

В один прекрасный день Мэнсфилдам позвонили из Голливуда и сообщили, что их нью-йоркская квартира подверглась ограблению. Воры унесли с собой меха и драгоценности на сумму сто тысяч долларов. Джеки сказала в полиции: „Я, должно быть, меченая. Пару недель назад у меня прямо на телестудии украли леопардовое манто“.

Среди украденных вещей оказалась одна, особенно дорогая ее сердцу: золотые часы, подарок Эдди Кантора, с надписью: „Моей шестой дочери Джеки“. Она так и не смогла утешиться и отказалась покупать дорогие вещи взамен похищенных. Джеки любила повторять: „Все, чем я по-настоящему дорожу, это мой муж, мои друзья и моя работа – именно в такой последовательности“. Как раз в это время она готовилась снова высунуть нос из укрытия: весной 1969 года должна была выйти в свет „Машина любви“.

Глава 12. СКАНДАЛЬНЫЙ ТРИУМФ „МАШИНЫ ЛЮБВИ“

Первоначальный тираж „Машины любви“ составил четверть миллиона экземпляров. От Нью-Йорка до Голливуда распространились слухи о том, что „Долина кукол“ – просто детский лепет по сравнению с новым романом Жаклин Сьюзен. Все восприняли „Машину любви“ как невыдуманный рассказ об известных личностях, изобилующий любовными сценами, скандалами и дрязгами в мире телевидения. Второго мая вышла статья Дороти Мэннерс, озаглавленная: „Машина любви“ – кто это?» И по всей стране подумали: «Джеймс Обри».

Обри, экс-президент Си-Би-Эс и частый партнер Мэнсфилдов по игре в гольф, был колоритнейшей фигурой своего времени. Должно быть, ему польстило, что Джеки изобразила его как яркую, агрессивную, целеустремленную личность с уклоном в неврастению. Передавали, будто однажды он сам предложил Джеки вывести его в каком-нибудь романе – «жалкого сукиного сына». Еще до выхода книги Джеки послала ему копию рукописи. Он откликнулся только через шесть недель: «Это великолепно!» И все. Понравился ли ему суперсексуальный герой, для которого он послужил прототипом, или Джеймс решил, что, в конечном счете, не тянет на Робина Стоуна, – этого Джеки так и не узнала.

Лавиной хлынули догадки, кто стоит за той или иной героиней – известной манекенщицей, умирающей от лейкемии; разведенной молодой женщиной, ставшей журналисткой, и актрисой, ставшей дамой из высшего общества, супругой телевизионного магната.

Отклики на «Машину любви» заполонили все колонки светской хроники. Об этом романе Джеки говорили как о сенсационной новинке, знакомящей читателей с жизнью высших кругов телевидения. Джеки подогревала общественный интерес, давая бесчисленные интервью.

«Большинство моих персонажей, – делилась она с Флорабель Мур, – работают в сфере массовых коммуникаций, но они не способны нормально общаться друг с другом. С их уст слетает: „У меня в холодильнике есть парочка франкфуртских сосисок. Приходите, разделаемся с ними вместе“, – вместо того чтобы честно сказать: „Я хочу заняться любовью“».