А Лурье - Адмирал Г И Бутаков

Действия "Владимира" вызвали восхищение защитников Севастополя. "Чудное зрелище представляло это прекрасное судно! - писал артиллерийский офицер И. С. - Идет величественно вдоль бухт от Павловского мыска, изредка пуская гранату из носового орудия, отбиваясь, как будто от назойливой мухи, от французской батареи... Поравнявшись с Килен-балкой, выстрелит из орудий целого борта и медленно поворачивается другим бортом... опять сделает залп и тихо отходит, заряжая свои орудия и отстреливаясь. И этот маневр он повторял беспрестанно в течение целого штурма. Это не покажется мудреным, если прибавить, что командир "Владимира", капитан Бутаков, первый подавал экипажу пример редкого хладнокровия и неустрашимости. Все приходили в восторг, глядя на него, стоявшего на площадке над колесами и спокойно распоряжавшегося, как будто около него не летали ядра и не было вероятности быть убитым каждое мгновенье. Хвала тебе, храбрый! Хвала и тебе, наш славный "Владимир"{55}.

Несмотря на героизм защитников, удержать Малахов курган не удалось. Вечером 27 августа начался общий отход русских войск. Пароходы и все имевшиеся в наличии шлюпки беспрерывно перевозили на Северную сторону войска и различные грузы.

"Владимир" в эту ночь перевез в два рейса 2490 человек Во время высадки людей на берег неприятель с Рейдовой батареи открыл по нему огонь. Ответный огонь Бутаков разрешил открыть лишь после того, как все люда переправились на берег.

В ночь на 28 августа были затоплены последние парусные суда Черноморского флота (линейные корабли "Париж", "Храбрый", "Константин", "Мария", "Чесма", "Иегудиил", фрегат "Кулевчи").

В ночь на 31 августа Бутаков получил приказ затопить все пароходы. В час ночи команды пароходов свезли на берег, а в 3 часа по условному сигналу все пароходы ("Владимир, "Крым", "Херсонес", "Одесса", "Бессарабия", "Эльборус", "Дунай", "Турок", "Грозный") подожгли, открыв предварительно кингстоны{56}.

Надолго осталась в памяти очевидцев эта страшная картина: морская поверхность, озаренная багровыми отблесками горящих кораблей, погружающихся в водную пучину. Подожженный в нескольких местах "Владимир" взлетел на воздух под грохот выстрелов: это в последний раз выстрелили заряженные и наведенные ни неприятеля орудия "Владимира", которые не удалось свезти на берег!

За отличие и мужество, проявленные при обороне Севастополя, Григорий Иванович Бутаков был произведен во флигель-адъютанты и награжден орденом Владимира 4 степени с бантом.

* * *

Несмотря на неподготовленность России к Крымской войне, отечественное военно-морское искусство благодаря плодотворной деятельности передовой части русских морских офицеров в ходе этой войны получило дальнейшее развитие.

В начале Крымской войны произошел первый в истории бой в открытом море между паровыми кораблями, .который окончился блистательной победой русских моряков.

Во время героической обороны Севастополя перед экипажами русских пароходо-фрегатов встала совершенно новая тактическая задача систематически поддерживать артиллерийским огнем упиравшиеся в море фланги сухопутных войск. И эта задача была успешно решена русским флотом.

Григорий Иванович Бутаков был одним из первых, кто правильно оценил значение нового парового флота. Блестяще проведенный им бой с "Перваз-Бахри", во время которого три мощные парусные эскадры вынуждены были оставаться пассивными из-за безветрия, показал, насколько новая паровая техника изменила условия боя на море.

Но если большая подвижность и скорость хода пароходо-фрегатов делала их независимыми от ветра и свободными в действиях, то введение бомбических орудий большого калибра (вместо 36-фунтовых и 60-фунтовых) позволяло вести бой на значительных дистанциях. Этот факт Бутаков оценивал как большое техническое достижение. Такое усовершенствование орудий позволяло вести бой на огромной по тому времени дистанции - 21 кабельтов, при этом бой мог не только начинаться на таком большом расстоянии, но и кончаться без сближения сражающихся кораблей. А ведь совсем незадолго до этого обычным расстоянием в бою считался пистолетный выстрел! "Да, это поистине замечательно, - писал Бутаков. - Теперь, с введением на судах громадных орудий и с начатием опытов для определения возвышений, которые нужно давать этим орудиям при самых больших расстояниях, стало понятным, что в теории морской войны происходит переворот..."{57}.

Большой заслугой Бутакова было то, что он не только умело применял новые приемы ведения морского боя, но и сам работал над усовершенствованием материальной части артиллерии.

Чтобы успешно обстреливать с кораблей вражеские батареи, расположенные на высотах, окружающих Севастополь, надо было увеличить угол возвышения орудий. Бутаков предложил кренить корабль на борт, противоположный тому, с которого должна вестись стрельба. Об одной из таких стрельб он впоследствии писал: "В числе других батарей, которыми неприятель окружал Севастополь, хвастливо грозя испепелить его в самое короткое время, в сентябре 1854 года он начал воздвигать одну батарею на горе против Киленбалочной бухты, в расстоянии 23-х кабельтов от рейда, для действия по бастиону Корнилова (Малахову кургану. - Авт.). Пароход "Владимир" стал мешать его работам бомбами из 68-фунтовой пушки, и вскоре осаждающие увидели необходимость поставить на этой батарее и против него хоть одно орудие. Для действия по неприятелю из упомянутой пушки "Владимиру" приходилось давать около 3° крену; но когда захотели достигать туда из 10-ти дюймовых, пришлось кренить его до 7°, чтобы последние орудия могли составлять с горизонтом угол в 22°. Когда, таким образом, оказалось возможным вредить неприятелю и 10-ти дюймовыми орудиями, к "Владимиру" присоединили пароход "Крым", у которого были два таких орудия, и корабль "Гавриил" со своими 36-ти фунтовыми пушками, из которых ему приходилось действовать только ядрами"{58}.

Увеличение угла возвышения орудий и как следствие этого дальности стрельбы позволило применить новый тактический прием - стрельбу то невидимой береговой цели. Впервые такая стрельба была осуществлена комендорами пароходо-фрегата "Владимир" в октябре 1854 года. Стреляли из бакового орудия по 22-пушечной английской батарее, действовавшей против Малахова кургана и 3-го бастиона. "Так как ее с парохода нельзя было видеть, - записано об этом факте в шканечном журнале, - то за выстрелами, наблюдали с горы над Голландией, а на пароходе замечали по между лежащей горе направление и возвышение орудия посредством прицела"{59}.

Бутаков придумал также приспособления, предотвращавшие разрывы скоб "брюк" (т.е. тросов, удерживающих пушку при откате) и ослаблявших вредное действие отката на станок орудия.