К. Карягин - Конфуций. Его жизнь и философская деятельность

И действительно, церемонии введены во весь обиход китайской жизни – даже средства к образованию самого себя, домашний и хозяйственный обиход, управление государством, даже устроение вселенной не может обойтись без церемоний. Одним словом, в церемониях заключается все учение Конфуция о морали, весь кодекс его нравственных правил. В них заключается вся нравственная сторона человека – любовь, истина, мудрость, знание, честность, все в них предусмотрено и все ими обусловлено. Таким образом, обрядность заступила место религии и совершенно подавила идею о нравственности, основанной на свободном убеждении человека в необходимости добра. Любовь, добро, жертвы и прочее – все рассматривается с практической точки зрения: человек должен любить ближних, творить добро, приносить жертвы потому, что это ему полезно, так как и ему могут воздать тем же.

Конфуций стремился вести людей к истинному счастью, а счастье видел в созданной им морали, которую он приводит к одному основному закону – безграничному повиновению детей родителям, жен мужьям и подданных правительству и соблюдению умеренности или середины во всех чувствах человека.

“Голосистая иволга находит себе убежище на краю утеса и знает, где ей остановиться. Почему же человек не достигает до птицы, – говорит Конфуций, – то есть почему человек не всегда придерживается середины в своих действиях?”

На этом учении о середине основывается и весь строй семейной и политической жизни Китая. Будучи сторонником демократических начал и неограниченной власти государя, тем не менее он ограничивал последнюю своим учением о середине; по его мнению, “противиться государю можно только при чрезмерных требованиях; довольствующемуся малым легко и повиноваться”. Умеренность рекомендуется им правителям.

Таким образом, в своем учении Конфуций является восстановителем и преобразователем древней морали, но не религиозным реформатором. Он вообще мало говорил о вещах, касающихся религии; он нашел религию уже развитою и не находил нужным или просто избегал говорить о ней, не желая рассуждать о том, что выше действительности и осязаемости. Тем не менее, он старательно поддерживал все древние религиозные обряды, хотя на вопросы о значении или сущности их он отвечал уклончиво или темно. Например, он старался сохранить в народе почитание духов, представителей отдельных сил и явлений природы, которые, по его словам, будучи очень многочисленны, находятся невидимо в теле каждой твари и, подобно разливающейся воде, носятся над головами справа и слева. Обычай поклонения предкам также признавался Конфуцием, как это мы знаем из слов, произнесенных им при погребении матери. Вообще, на эти поклонения духам природы и душам умерших Конфуций смотрел как на обычаи, полезные для массы народа с нравственной стороны, и на скептический вопрос одного из учеников относительно значения приносимых в жертву духам овец сказал:

– Вы жалеете овец, а я желал бы сохранить обряд!

Спрошенный в другой раз о том, что значит жертвоприношения предкам вместе с жертвоприношениями небу, он сказал: “Небо – всемирное начало и животворный источник бытия. Предки же наши – источник нашего бытия и последующих поколений. Благодарить небо – первый долг человека, второй долг его быть признательным к своим праотцам. Поклоняясь небу, мы поклоняемся предкам!”

В вопросах о бессмертии Конфуций прямо уже умалчивает. Раз один из учеников сказал: “Учитель, я хотел бы спросить о смерти и о состоянии после смерти?” Конфуций ему ответил: “Если вы не знаете жизни, то как можете знать о смерти?” Даже перед смертью он грустит только о бренности и непрочности человеческой славы, о скоротечности жизни, но не высказал ни одного слова опасения или смущения ввиду неизвестности будущего или о том, куда он идет. Здесь высказался в Конфуции чистокровный китаец – выдающаяся черта характера этого народа есть его поразительное равнодушие к жизни[3]. На вопрос о состоянии умерших предков на том свете и о том, как служить духам умерших, Конфуций также отвечал уклончиво: “Если мы не можем хорошо служить живым, то как мы можем служить умершим?” Как нам известно, тем не менее, сам он строго исполнял все обряды, чтобы своим примером побудить и других к тому же, имея в виду развить уважение к предкам, а вместе с тем и к завещанным ими правилам жизни. С этой целью он требует, чтобы к предкам относились так же, как к живым лицам, хотя и не верил в их действительное существование. Когда его спросили, что значит приношение пищи в жертву предкам и разве могут усопшие употреблять ее, Конфуций отвечал: “Ни в каком случае; но это делается для того, чтобы мы привыкли относиться к предкам с почтением, как бы к живым”. Тот же чисто житейский расчет и практический смысл характеризуют ответ, данный Конфуцием на вопрос, знают ли предки о том, что делают их потомки, видят ли они их, слышат ли? – “Трудно сказать на это что-либо определенное, – отвечал Конфуций. – Если я скажу, что предки чувствуют почтение, оказываемое им их потомками, что они знают, что делается на земле, то исполненные детской любви сердца живых отдадутся исключительно служению усопших и будут невнимательны к своей собственной жизни; наоборот, если я скажу, что предки не знают о жизни своих потомков, то ослабеет усердие к почтению их памяти и священный союз живых с усопшими потеряет цену. Продолжайте, не рассуждая, почитать память предков и представлять их свидетелями наших поступков. Это самое лучшее”.

Одним словом, Конфуций признавал разного рода религиозные обряды и находил в них смысл только как в средстве дать покой государству, а вместе с последним и благосостояние народу. Выше этого он не поднимался, как истый китаец, не признающий никаких откровений и не верующий ни во что чудесное и сверхъестественное, он смотрел на них с точки зрения практической пользы. Таким образом, Конфуций является практическим философом – моралистом, утилитаристом. Его учение вполне совпало с народным характером и народными воззрениями китайцев, и это-то дало ему ту силу и то влияние, какими оно пользуется в Китае и поныне.

Примечания

1

В Китае, где знатное происхождение имеет весьма важное значение, мудрец не мог произойти от незначительных родителей (Хрисанф). – Авт.

2

В китайских священных книгах говорится: “Кто исполняет траур, тому пища не сладка, музыка не весела, жизнь не спокойна... Сын только через три года сходит с рук родителей, и потому трехгодичный траур обязателен для всех”. – Авт.

3

Архиепископ Хрисанф говорит, что китайцы имеют обыкновение еще при жизни заказывать себе гробы. – Авт.