Тони О'Нил - Генерал «красной армии»

Я не помню, как начался матч, потому что вообще не поворачивался в сторону поля. Мы смотрели на них, они смотрели на нас, и все 90 минут на стадионе царила ненависть. Тэффи скандировали:

— Мюн-хен! Мюн-хен! Мюн-хен!

Первыми о нашей катастрофе [73] стали распевать крысы-скаузеры. В те дни, когда до тебя доносилось такое, это всегда означало, что последует ответ. Вы бьете нас по больному месту? Значит, мы тоже ударим вас. «Юнайтед» начал скандировать: «А-бер-ван!» [74] — и это окончательно свело валлийцев с ума.

Данное слово прозвучало всего два-три раза, но и этого оказалось достаточно. Какой-то обезумевший кардиффский фанат в шортах полез на ограждения, пытаясь добраться до нас. Вероятно, он был у них в особом авторитете. Вся полиция стянулась к ограде, и одна и та же сцена повторилась еще пару раз. Все понимали, что после игры начнется полноценная война.

Мы вышли со стадиона, не дожидаясь конца матча, и направились то ли в парк, то ли в какое-то поле позади домашней трибуны «Кардиффа», где нас уже поджидали тот самый парень в шортах и несколько местных фанатов. Мы набросились на них, надавав по мозгам каждому. Потом, должно быть, раздался финальный свисток, потому что обе противоборствующие стороны хлынули наружу.

Мне нужно было находиться в первых рядах. Я никогда не упускал такой возможности. В этом заключался весь смысл. Мы попытались смять друг друга, но полиции удалось разделить дерущихся. Теперь перед «Юнайтед» встала новая задача — триумфально вернуться обратно. Полиция не могла сдержать нас, когда мы проходили через жилые районы. И это было здорово. В каждом закоулке мы набрасывались на наших врагов и гнали их до самого конца, а когда мы разбегались, чтобы вернуться к мобу, то уже они атаковали и гнались за нами. Людей избивали на каждом углу. Это выглядело устрашающе — мчаться по улице с двумя кирпичами в руках, а потом бросать их в толпу врагов. Обе стороны нападали друг на друга по очереди, и так продолжалось на всем пути, вплоть до самого центра города. О подобном развитии событий можно было только мечтать.

Копы перегородили весь Кардифф, и местные никак не могли подобраться к нам, оставался автовокзал — потенциально «горячее» место. Мы побродили вокруг, наткнувшись на нескольких «аборигенов», постарше и покрупнее нас. В итоге я решил вернуться к вокзалу, думая, что там безопаснее. Мимо проходил фанат «Кардиффа», и я был уверен, что он обязательно проорет что-нибудь в мой адрес. Но вместо этого поганый ублюдок взял да и боднул меня прямо на глазах у копов. Я устоял на ногах, но был в шоке. Тем не менее копы предпочли повязать чужака, а не местного. Они еще раз врезали мне по башке, сказав на прощанье: «Проваливай отсюда на х.., английское отродье!»

Мое лицо все еще болело, когда я зашел в вагон. Это был, вероятно, самый забитый поезд за всю историю. Никто не хотел задерживаться на вражеской территории, и никто не хотел попадать в плен. Кстати, по неизвестной мне причине «Кардифф» так и не приехал к нам на «Олд Траффорд».

Джордж Лайонз: В тот день в Кардиффе творилось нечто невообразимое. Я приехал туда на поезде из Манчестера, и один парень сказал мне, что драки завязываются практически повсеместно. Когда мы шли к стадиону, в моего приятеля Уилса попали кирпичом, который он тут же зашвырнул обратно. Полиция арестовала его, и Дэйв схлопотал три месяца. Он стал одним из первых футбольных хулиганов, получивших срок, и попал в десятичасовые теленовости. Потом они снова напали на нас, но получили отпор, и мы заставили их побегать. Драки действительно распространились по всему городу, копы гонялись за Дэйвом, как охотничьи собаки, а я врезал одному местному так, что он чуть было не попал под машину. Повсюду вдребезги разбивались окна. Внезапно появился их здоровенный моб, но мы погнали его к стадиону, потому что нас оказалось еще больше. Насилие достигло здесь своего пика

Пропустить матч в Кардиффе было никак нельзя, а вот отправляться в гости к «Миллуолу» не очень-то хотелось. У меня сосало под ложечкой из-за отсутствия энтузиазма со стороны приятелей, которые дружно пришли к единому выводу, что не могут позволить себе поездку в рабочий день (игра должна была состояться в понедельник). Милая отмазка, всегда совпадавшая с самыми страшными выездами, но матч пришелся на мой день рождения, и я не мог упустить такой шанс. Я не раз пропускал занятия в школе, особенно в последний год пребывания в ней, а сейчас уж сам бог велел! Это был первый и последний раз, когда я начал свою поездку автостопом в Лондон воскресной ночью, надев… школьную форму. Если дела пойдут совсем плохо, она сможет выручить. Во всяком случае, на первых порах я в это верил.

Но уже в полдень следующего дня на Юстоне до меня дошло, что для «Манчестер Юнайтед» все сложится не самым лучшим образом. Я был сам по себе. Знакомые лица отсутствовали, автостопщики, по всей вероятности, еще находились в пути, куда-то подевались любители выпить с раннего утра, и, самое главное, не ожидалось прибытия «красной армии». Это был удар, так как она являлась и моей защитницей, и кормилицей — меня снабжали едой и питьем не только в дни матчей, но и когда я просто сидел на бобах. К тому же у старших товарищей всегда можно было разжиться парой шиллингов. Увы, только не сегодня. В итоге в животе стало урчать еще больше.

Все указывало на то, что настал мой черед — а с ним и всего «Юнайтед» — огрести по полной программе, свидетелем чему не очень-то хотелось быть. Поэтому мне потребовались все мои нервы, чтобы остаться на Юстоне в ожидании прибытия спецпоезда из Манчестера. Пока тянулись часы, происходящее на вокзале заставляло меня чувствовать себя все хуже и хуже. На каждом углу дежурили «шпионы», вычислявшие количество наших бойцов и наблюдавшие за одинокими и небольшими группами фанатов «Юнайтед». Перед моими глазами то тут, то там возникали представители местных клубов, которые пытались определить тактику «Юнайтед». А ее не было и в помине: все, что оставалось горстке наших фанатов, так это ждать и надеяться.

Поезд прибыл около 17.45, и «редз» вышли из него. Не было обычного крика или беготни, звучала только уверенная поступь по платформе. Я нуждался хотя бы во временной безопасности, чтобы немного расслабиться и покайфовать, но ничто не позволяло на это надеяться. Парни выглядели довольно угрюмо и решительно. Они хорошо понимали, что на этот раз им понадобится трезвая голова. Я присоединился к толпе, полный решимости оказаться рядом с моим героем Джеффом Льюисом и его братией.

Мы «упаковались» в поезд метро, следовавший в направлении Миллуола [75]. «Упаковаться» означало следующее: 180 только что прибывших парней и примерно 30—40 человек из числа ожидавших вошли в вагоны без какого-либо шума и в такой же тишине ехали. Вроде бы все были в полном порядке, но при этом ничего не предпринимали — такими я видел фанатов «Юнайтед» единственный раз за все 70-е годы. Впрочем, у фанов имелись на то веские основания, так как весь хулиганский мир с нетерпением ожидал развития событий, особенно в Лондоне.