Коллектив авторов - Гордость и предубеждения женщин Викторианской эпохи

Что георгианская Англия предлагала женщине?

У женщины низших сословий был некоторый выбор. Она могла выйти замуж за соседского сына, могла в ожидании суженного пойти работать на ферму или уйти в город, учиться на швею, вышивальщицу, модистку или продавщицу. Это были не самые легкие пути заработать кусок хлеба, к тому же одинокая молодая женщина легко могла стать добычей любого заинтересовавшегося ею мужчины, и все же для девушек часто это была заманчивая жизнь – вдалеке от родителей, в компании подруг. Заработанные деньги, пусть даже самые мизерные, давали некоторую самостоятельность. И когда такая девушка в конце концов все же выходила замуж, она знала, что в случае чего сможет внести свой вклад в семейный бюджет, да и не так уж благоговела перед супругом.

Дочь священника или небогатого чиновника могла получить образование и пойти в гувернантки и учительницы. Конечно, не многие гувернантки получали главный приз: руку и сердце хозяина именья, чаще на их долю доставались лишь попреки и издевательства, как со стороны хозяев и хозяйских детей, так и со стороны прислуги, видевшей в образованной гувернантке «выскочку» и «кривляку». Но учительница в пансионе могла позволить себе некоторую самостоятельность, и если она решалась предложить свои услуги на континенте, то могла и повидать мир.

Девушке из дворянской семьи, как правило, не грозили голод и нищета, ее статус защищал ее от оскорблений и посягательств со стороны мужчин, однако у нее были свои проблемы. Она была вечной содержанкой. Лет до 20–25 ее содержали родители, но унаследовать деньги родителей она не могла – они доставались братьям. Единственным способом получить материальное обеспечение было замужество, единственно возможным источником средств к существованию – тот самый a single man of large fortune.

Однако выйти замуж удавалось лишь приблизительно 30 % дворянок, остальные оставались старыми девами и вынуждены были жить на иждивении своих братьев. Почему? Потому что для замужества нужно было приданое, а мелкопоместные нетитулованные дворяне далеко не всегда могли дать своим дочерям приданое достаточное, чтобы прельстить a single man of large fortune, и, кстати, воспитание достаточное для того, чтобы юная девушка, донельзя озабоченная своим будущим, не выставила себя на всеобщее посмешище. Манеры провинциалки могли отпугнуть разборчивых женихов – а где ей, бедняжке, было набраться других манер?! Оставалась надежда на Великую Любовь, которая выше всех предрассудков и меркантильных соображений.

У мистера и миссис Беннет пятеро дочерей. Старшей, Джейн, около 23, следующей по старшинству, Элизабет, около 22, младшей, Лидии, 15, в промежутке между Элизабет и Лидией уместились еще Мэри и Кэтрин. Следовательно, пять из первых восьми лет брака миссис Беннет провела, будучи беременной. Неудивительно. что она постоянно жалуется на слабое здоровье.

Возможно, после пятых родов она утратила способность к деторождению; возможно, у нее было еще несколько выкидышей или мертворожденных детей – такие вещи были нередки в георгианской Англии, но о них не говорили. В семье родителей Джейн Остин было восемь детей, один из сыновей родился эпилептиком, его отослали из дома и никогда о нем не вспоминали.

Пять беременностей означают не только то, что миссис Беннет пятикратно испытала счастье материнства, но и то, что она по меньшей мере пять раз серьезно рисковала своей жизнью. В начале XIX века не было ни обезболивания, ни понятия о дезинфекции и при осложнениях в родах – таких как поперечное или косое положение младенца или узкий таз, – кесарево сечение женщине делали лишь в том случае, когда отец давал распоряжение «сохранить жизнь ребенка, а не матери» (саму мать в этом случае вообще не спрашивали). Если жена была дорога мужу и если в семье уже был наследник мужского пола, любящий муж мог отдать распоряжение спасти жену, и тогда младенца разрезали прямо в утробе с помощью щипцов, перфоратора, крючков и ножниц и извлекали из матки по частям. Но и в этом случае, и даже в том случае, когда роды проходили нормально, у женщины были все шансы погибнуть от болевого шока, от кровотечения или от родовой горячки – медицина не знала действенных методов борьбы с этими осложнениями.

Дочери мистера и миссис Беннет родились здоровыми, благополучно преодолели первые годы жизни, но и сейчас миссис Беннет пугается, услышав кашель одной из дочерей. Ведь кашель может означать туберкулез – коварный недуг, сгубивший немало цветущих девушек. Более того, болезнь одной из дочерей сведет к нулю шансы остальных на замужество. А мужья им нужны. Потому что положение миссис Беннет и ее пяти дочерей гораздо серьезнее, чем может показаться на первый взгляд.

«Почти вся собственность мистера Беннета заключалась в имении, приносящем две тысячи фунтов годового дохода. На беду его дочерей, имение это наследовалось по мужской линии и, так как в семье не было ребенка мужского пола, переходило после смерти мистера Беннета к дальнему родственнику. Средства миссис Беннет, достаточные при ее теперешнем положении, ни в коей мере не могли восполнить возможную утрату имения в будущем. Отец ее при жизни был стряпчим в Меритоне, оставив ей всего четыре тысячи фунтов».

То есть, если барышни Беннет не найдут себе мужей после смерти отца, им придется покинуть родной дом и жить впятером на весьма ограниченный доход миссис Беннет. Неудивительно, что у миссис Беннет расстроены нервы и что она зациклена на ловле женихов. Удивительнее другое: она любит своего мужа!

Когда во второй главе романа выясняется, что мистер Беннет, который также прекрасно сознает положение дел, все же нанес визит мистеру Бингли и таким образом начал столь многообещающее для барышень Беннет знакомство, миссис Беннет тут же прощает ему все прошлые насмешки и разражается панегириком во славу супруга:

«Мистер Беннет добился, чего хотел, – дамы пришли в крайнее изумление. Особенно сильно была поражена миссис Беннет. Однако, когда первый порыв радости миновал, она принялась уверять, что именно этого от него и ждала.

– Вы поступили в самом деле великодушно, мой дорогой мистер Беннет! Хотя, признаюсь, я не сомневалась, что в конце концов добьюсь от вас этого. Я знала, вы настолько любите наших девочек, что не способны пренебречь подобным знакомством. Ах, как я счастлива! И как мило вы над нами подшутили. Подумать только, вы еще утром побывали в Незерфилде и до сих пор даже словом об этом не обмолвились!