Борис Арефьев - Солдат Империи

Только теперь почувствовал Иван, как пот заливает глаза и как сильно тянет двадцатифунтовый ранец…

Потом была команда «Оправиться»; солдаты сняли ранцы, присели на траву, рядом положили ружья. Захотелось пить.

Вернулись посланные на разведку, унтер доложил командиру, что следов крови на земле и листьях не видали, значит, и та сторона обошлась без потерь. Дальше берега одного из притоков Лабы не пошли, да и здесь не очень высовывались.

На ночь расставили караулы, расстелили шинели, ранцы приспособили под голову, однако спали неспокойно: ждали нападения. Но все обошлось, утром отряд повернул обратно.

Надвигалась осень, застучали дожди, чаще стали задувать холодные ветры, но работа не прерывалась: все так же расчищали просеки, рубили лес. Уже не так, как в первые недели, болели плечи, спина. А потом Иван и вовсе приспособился, притерпелся.

Стоял он и в дозорах, что выдвигались по сторонам от основной команды рубщиков. Старательно вглядывался в чащу, прислушивался к каждому шороху в кустах, ружье держал наготове, знал не понаслышке: проспишь, проворонишь нападение – самого зарежут и товарищи погибнут.

В ноябре прибыли еще две маршевые роты рекрутов, теперь уже Иван, когда поглядывал на молодых и необстрелянных солдат, хмурил брови и норовил их поучать. Правда, глупость эта быстро прошла.

К концу 1850 года для разбросанных по станицам и укреплениям Кавказской линии солдат стал исполняться приказ по Корпусу, где говорилось: «Государь Император в 9-й день июня 1848 г. Высочайше утвердить изволил окончательно для войск… новое обмундирование и снаряжение, а именно:

1) вместо овчинной шапки – папахи, 2) вместо мундиров – полукафтаны, 3) вместо зимних и летних панталон – зимние и летние шаровары, 4) сапоги с длинными голенищами из черной юхтовой кожи вместо третьей пары для войск, назначаемых в экспедиции, 5) вместо сумы патронной с перевязью – патронтаж черной юхтовой кожи, с местами на 60 патронов и к оному перевязь из белой юхтовой кожи, вычерненной по Егерскому образцу,

6) вместо портупеи поясной – ремень с лопастью по особому образцу из белой юхтовой кожи, вычерненный воском по Егерскому образцу, с железной вороненой бляхой для застегивания, 7) вместо ранца телячьего – ранец из черной юхтовой кожи, 8) ремни к ранцу из белой юхтовой кожи по образцу ныне употребляемому и во всех войсках вычерненные воском по Егерскому образцу, 9) котелок железный с крышкою, полагаемый на трех человек, иметь оные на людях второй шеренги, на прочих же оставить ныне употребляемые манерки, 10) вместо тесака – саперный нож».

Особенно пришлись солдатам по душе сапоги с длинными голенищами, теперь защищали они штаны и ноги от колючек. А еще более – свободный, в отличие от тесного мундира, и потому удобный в носке и в бою полукафтан темно зеленого цвета, с красной выпушкой по борту, на обшлагах и карманных клапанах.

Нож, тоже полагавшийся солдату, выдавался теперь с двух лезвийным клинком, клинок достигал сорока девяти сантиметров, медный эфес представлял собой рукоять с головкой и крестовиной, деревянные ножны с наконечником из латуни покрывала кожа, а весил нож чуть менее полутора килограмм и должен был быть удобнее в бою.

Несмотря на предзимье, а затем на зимние холода, солдаты не очень любили поддевать под шинель теплые набрюшники, они сковывали движения в плечах и поясе, мешали в дороге и в бою.

Иван, как и другие, тоже предпочитал мерзнуть: без набрюшника и штыком удобнее работать, да и целиться сподручнее – ружье у плеча как влитое.

Офицеры все это знали, но такую солдатскую вольность оставляли без внимания, баловством, по указанным причинам, не считали. Но когда нижние чины чаще стали простужаться, а некоторые и подолгу болеть, появился приказ начальника 19-й дивизии Шилинга за № 69. Привожу часть подлинного текста этого приказа, который характеризует, на мой взгляд, отнюдь не формальное отношение самого высокого воинского начальства к «сбережению здоровья» солдат:

«Несмотря на многократные подтверждения приказами его Сиятельства Господина Главнокомандующего Корпусом и других Начальников, г.г. Полковые Командиры… не только не смотрят лично сами, чтобы нижние чины непременно и постоянно имели на себе набрюшники, но и не обязывают строго наблюдать за весьма важным этим предметом г.г. батальонных и ротных командиров… при… осеннем Инспекторском моем смотре полков вверенной мне дивизии …я заметил, что многое число нижних чинов не носит набрюшников, что также было замечено и Дивизионным Доктором.

…Даю знать г.г. Полковым Командирам и частейным начальникам в последний раз, что если на будущее время я замечу нижних чинов не носящих на себе набрюшников, сохраняющих их здоровье, то я сделаю примерное взыскание как с того нижнего чина, на котором не будет набрюшника, так и с ротного его командира, фельдфебеля и капрального унтер-офицера, не досмотревшего этого…»

Приказ зачитали во всех ротах. Это подействовало, солдаты стали надевать набрюшники, особо в ночные караулы. Фельдфебель пригрозил унтер-офицерам (не исключил и дядек), а те всем нижним чинам, что попадут они под розги, если приказа исполнять не будут. Результат не замедлил сказаться: простужаться и болеть стали меньше…

В те времена в верховьях Лабы и других рек, где приходилось Ивану участвовать в походах и экспедициях, рубить лес и отражать налеты горцев, стояли дремучие леса, в основном хвойные. Но довольно часто солдаты встречали здесь и кусты смородины, малины, крыжовника. Правда, глубокой осенью, когда новички уже постоянно участвовали в делах, ягод на кустах, конечно, не было.

Многочисленные солдатские отряды порядком распугали в лесах зубров и медведей, водившихся в тех местах в больших количествах. Однако иногда все же удавалось подстрелить и зубра, и дикую свинью. Эта живность, а также горные тетерева и индейки сразу попадала в солдатские котлы.

Гадюк солдаты не опасались, хотя встречали их тут предостаточно: надежно защищали новые высокие сапоги. Зато на привалах ухо нужно было держать востро, да и в станицах случалось от укусов змеи погибали овцы и собаки.

Строительство мостов, укреплений, рубка просек по документам назывались «государственными работами». Такие работы велись, например, у Темерговского укрепления, что вверх по Лабе в верстах семидесяти пяти от Усть-Лабинска. Строил Иван мосту станицы Тенгинской, позже часть его батальона перебросили на строительство моста через реку Кубань – там уже работали саперы.

Со временем Штаб Тенгинского полка, а с ним и рота охранения, переместился в город Владикавказ, туда же проследовали Штаб Навагинского полка.