Максим Ивлев - Диктатор Одессы. Зигзаги судьбы белого генерала

В случаях неотложной необходимости или перерыва связи с Новороссийском и Екатеринодаром он должен самостоятельно принимать решения, донося немедленно генералу Деникину.

Это решение, ставшее, конечно, сейчас же известным в Одессе и впоследствии (1/14 января 1919 г.) подтвержденное телеграммой генерала Деникина, не удовлетворило многих из общественных деятелей, некоторые политические организации, пароходные общества и торгово-промышленные круги».

Среди этих «неудовлетворенных» и ставших в оппозицию к военному губернатору организаций, в первую очередь был Совет государственного объединения, чьи представители принимали активное участие в совещании в Яссах. В те дни, когда решался вопрос об одесской власти и шли перестрелки на улицах города, бюро Совета укрылось в Крыму, теперь же, возвратившись в Одессу, они стали ставить вопрос перед французским командованием о своем участии во власти и попутно требовать у Гришина-Алмазова субсидий на свою работу в Одессе и за границей (эти субсидии, кстати, исчислялись в десятки миллионов рублей). Член бюро Совета государственного объединения М.С. Маргулиес[24] с князем М. А. Куракиным побывали в декабре в Бухаресте, где заявили французам о желательности образования в Одессе Юго-Западного правительства, сперва хотя бы в форме совета при французском командовании. Свои претензии к губернатору были и у «Национального центра», Союза возрождения России, Совета земств и городов Юга России. Все они проводили бесконечные заседания, ставили вопросы о созыве Государственного совещания в Одессе, замене губернатора-диктатора директорией из трех лиц, лезли со своими предложениями «от лица общественности» к французским генералам и т.д.

Шульгин вспоминал об этом, в своем стиле: «Этого было достаточно для моего личного «зигзага». По времени он обозначился в начале 1919 года, когда я мог наблюдать в Одессе еврейскую работу против Добровольческой армии, персонифицировавшейся в лице талантливого генерала Гришина-Алмазова. При нем я был, так сказать, на ролях «действительного тайного (и явного) советника». Это было, как известно, во время французской интервенции. Разложение пришедшей в Одессу французской армии было сделано в значительной мере антибелым жужжанием Одессы-мамы. А ведь никаких погромов еще тогда не было».

Свою лепту добавляли и другие партии и группы — от монархистов и оставшихся не у дел бывших деятелей гетманского режима до законспирированных украинских организаций. Причем все эти организации, как и положено в столь необыкновенное время, имели свои контрразведки, разведки или осведомительные органы. Если к этому добавить, что все эти контрразведки иногда работали одновременно на нескольких хозяев (М.С. Маргулисс свидетельствовал, что одна и та же контрразведка обслуживала и немцев и Украинскую народную громаду, а другая работала одновременно на французов, на Гришина-Алмазова и, за особую плату, делилась сведениями с Советом государственного объединения), то получается очень яркая картина различных влияний, интриг, происков и подковерной борьбы за власть в одном отдельно взятом городе.

Глава VII. «ДИКТАТОР» ЗА РАБОТОЙ

Для решения внутренних городских проблем в Одессе Алексей Николаевич Гришин-Алмазов создал «правительственный аппарат» в составе восьми отделов (иногда называемых «министерствами») — юстиции, путей сообщения, финансов, пародпого просвещения, торговли и промышленности, гражданской части, морского и продовольствия и контроля. Во главе этого аппарата, или гражданского управления Одессы, встал один из участников Ясского совещания А.И. Пильц[25] (он же стал управляющим внутренними делами). Постепенно и с большим трудом начало налаживаться гражданское управление города.

При штабе войск Добровольческой армии Одесского района были организованы политическое и разведывательное отделения, управления начальника снабжения войск армии Одесского района, заведующего передвижением войск, а также личная канцелярия военного губернатора Одессы. Начальником снабжений белой армии Одесского района 21 декабря 1918 года был назначен генерал-майор Н.М. Дедов. Ему были подчинены все отделы хозяйственного управления бывшего 3-го Украинского корпуса гетманской армии и всех хозяйственных учреждений Одесского района, всех учреждений Земского союза, Союза городов, Красного Креста, Украинского хлебного бюро и уполномоченного по ликвидации имущества военного времени в Херсонской губернии и Одессе.

Начала действовать белая контрразведка, и открыл работу филиал деникинского Освага (Осведомительного агентства). Из профессуры Новороссийского университета была создана комиссия по национальным делам во главе с В. Шульгиным.

Шульгин возобновил в Одессе издание газеты «Россия», основанной им в Екатеринодаре. В газете в №1 за 1919 год появилось «Открытое письмо г. Петлюре» Василия Шульгина — яркий образец политической публицистики, во многом не потерявший актуальности до наших дней. Пожалуй, стоит привести его здесь полностью, как документ, прекрасно иллюстрирующий сложившуюся обстановку на Украине:

«Открытое письмо г. Петлюре

Милостивый государь!

Ровно год тому назад, когда Киев, как и сейчас, сжимался кольцом большевиков, ко мне явился некий господин из французской миссии по имени Ningler, который заявил мне следующее:

“Украинцы разделились. Явно изменническая политика Грушевского и Винниченко, продавшихся или предавшихся немцам, глубоко возмущает г. Петлюру, почему он тайно организовал новую младоукраинскую партию (Jcune Ucraine), которая желает работать с Антантой и быть в теснейшей связи с Россией.

Друзья Петлюры желали бы переговорить с Шульгиным и поискать, не найдется ли у русской партии города Киева общих с ними точек соприкосновения”.

Тогда я не знал, кто такой г-н Ningler, как не знала его французская миссия, доверявшая ему. Теперь этот господин на совершенно определенном счету, и, кажется, ему грозит суд. Но тогда этого никто не знал, и я согласился при его посредстве познакомиться с друзьями г. Петлюры.

От них я узнал:

“Петлюра хочет порвать с Грушевским и Винниченко. Они, в сущности, большевики, а кроме того, всецело преданы интересам Германии и ненавидят Россию. Он же, Петлюра, имеет только двух врагов: немцев и большевиков... и только одного друга — Россию. Поэтому разрыв неминуем”.

Выслушав с интересом заявление о нарождении “Молодой Украины”, я спросил, чем я могу быть ей полезен.

Мне ответили, что Киев в страшной опасности и что украинцы своими силами защитить его не могут, ибо украинские войска — это одно недоразумение: они стихийно переходят на сторону большевиков; что около меня, как редактора “Киевлянина”, группируется очень много русских офицеров и что я мог бы помочь защите Киева, если бы, заключив соглашение с “Молодой Украиной”, направил русских офицеров в украинские части.