Ален Деко - Апостол Павел

Попробуем в стиле полицейского протокола сопоставить те сведения о Савле, какими мы располагаем на день события: 1) возраст — 26 лет; 2) маленького роста, тщедушен, но обладает немалой физической силой; 3) родился евреем, за пределами Иудеи заявляет о своей принадлежности к еврейскому народу; 4) фарисей, строго соблюдающий религиозные предписания; 5) у выдающегося иерусалимского наставника выучился превосходному знанию Библии и законов Моисеевых; 6) языки — еврейский, греческий, арамейский; 7) неизвестно, женат ли и был ли женат вообще; 8) в течение нескольких месяцев питал к христианам неприкрытую враждебность и проявлял беспощадный фанатизм; 9) в момент события по-прежнему объят ненавистью к христианам.

Зададимся вопросом: могло ли видение, пусть оно даже ярко и отчетливо, реалистично, или голос, пусть он даже громоподобен и сверхъестествен, привести фактически к перевороту мировоззрения Савла? Придерживающийся очень современных взглядов экзегет Альфред Луази считал, что «нервная система Павла была чрезвычайно возбудима и очень разгорячена», о чем свидетельствует его участие в гонениях на христиан в Иерусалиме. Это первое видение — а за ним последуют и другие — произошло у человека, «подготовленного, чтобы принять его или, точнее, чтобы воспроизвести это видение». И далее А. Луази объясняет: «Его воображение уже было переполнено Мессией, которого он отвергал, и в один прекрасный день у него сложилось впечатление, что он оказался перед гонимым им Христом, он увидел его, для него Иисус предстал, как для своих последователей, во славе, как до этого видели его многие христиане; Савла поразила мысль, что Иисус и в самом деле тот самый Христос, и он уверовал». Автору можно возразить, и такие возражения он слышал неоднократно, что Савл не мог быть «переполнен Мессией», поскольку об Иисусе знал очень мало.

Перейдем теперь к мнению другого исследователя, Даниэль-Ропса: «Факт остается фактом, и отрицать его невозможно, как невозможно отрицать произошедшее с Франциском Ассизским и Жанной д’Арк: зов, вырвавший Савла из его обычного существования, прозвучал не в глубинах сознания, пораженного в той или иной мере безумием: нет, он прозвучал в самой реальности земной жизни, на дороге, под раскаленным солнцем июльского дня».

Принимая во внимание возможные контакты Павла с преследуемыми им иерусалимскими христианами, Юрген Беккер выдвигает следующую гипотезу: «Споры, которые вел с ними Павел, позволили ему познакомиться с учением и с той его составляющей, которая касалась Христа. И вот ему явился воскресший Христос. С этого момента для Павла все стало ясно: он не должен стремиться изменить христиан во имя закона Моисеева и не должен преследовать их, а он сам должен по-новому понять Бога. Он сам должен измениться, ибо Иисус, на которого ссылались христиане, обосновывая свое отступление от законов иудаизма, был действительно жив». Жив, потому что явился Павлу: «Таким образом он почувствовал себя посланником, апостолом, призванным трудиться среди народов, не обращаясь более к закону Моисееву».

В своих рассуждениях Юрген Беккер идет дальше: «Если Господь, воскрешающий мертвых, взрастил Иисуса, значит, Бог отцов и Бог закона Моисеева является Отцом Иисуса Христа».

Вспомним, что в Ветхом Завете Бог почти постоянно разговаривает с людьми. Во времена Авраама он даже спускался на землю — правда, в сопровождении двух ангелов, — чтобы сообщить Саре, что она родит ребенка; женщина рассмеялась, а Господь разгневался на нее за это. На вершине горы Синай он передал Моисею скрижали закона. Пророки слышали слова Бога. Это не удивляло тех, кто читал Библию, то есть всех иудеев: они считали божественное вмешательство вполне обычным делом. Немецкий исследователь Лео Баак, сам еврей, задавался вопросом: не кроются ли корни метаморфозы Савла в исходно усвоенной им культуре? Для иудея Савла «видение обязательно означало призыв — призыв пойти по новому пути. Он больше не имел права следовать прежней дорогой. Если бы такое видение посетило эллина, он бы отреагировал на случившееся так: размышляя, пересказав или написав что-то о произошедшем. Он никогда бы не истолковал это как приказ в духе иудаизма: иди, тебе следует отправиться в дорогу. У греков не было единого бога, который имел бы над ними все права и мог делать их своими посланниками. Только в сознании иудея было заложено, что откровение предполагает какую-то миссию, и готовность немедленно следовать предписанному пути была первым и непреложным свидетельством его веры. Теперь Павел знал, что апостольское служение было предназначено ему от имени Мессии».

Эти слова объясняют многое. Но не все.

Добрейший Анания принадлежал к многочисленной иудейской общине Дамаска и, вероятно, принял христианство недавно. Прежде чем подчиниться Господу, повелевавшему ему идти и вернуть Савлу зрение, Анания воспротивился: «Господи! я слышал от многих о сем человеке, сколько зла сделал он святым Твоим в Иерусалиме». И в ответ — слова Господа, не подлежащие обсуждению: «Иди, ибо он есть Мой избранный сосуд…» Анания, забыв о спорах, кинулся в дом Иуды и обнаружил Савла молящимся. «Брат Савл! — сказал он ему. — Господь Иисус, явившийся тебе на пути, которым ты шел, послал меня, чтобы ты прозрел и исполнился Святаго Духа» (Деян 9:13, 15, 17). Анания возложил на Савла руки, и тотчас «как бы чешуя отпала от глаз его» (Деян 9:18). В одно мгновение Савл перешел от тьмы к свету веры во Христа. Этот эпизод, с полным совпадением деталей, вписывается в самую раннюю христианскую традицию. Вернемся к чтению Деяний: «…и вдруг он прозрел; и, встав, крестился» (Деян 9:18). Сам Павел также подтверждает, что был крещен: «Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом» (1 Кор 12:13). И еще: «Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились?» (Рим 6:3). Еще не высохла вода крещения, а Савл почувствовал голод и, «приняв пищи, укрепился» (Деян 9:19).

Никто не рискует дать объяснение тому, как «прояснилось» и уложилось в уме Павла сверхъестественное событие, как он сформулировал обращенное к нему послание. Он пережил потрясение, он ослеп, он прозрел в чужом городе городе впечатляющем, перенаселенном, не похожем ни в чем на Иерусалим: ни архитектурой, ни обычаями, ни языком. Любой человек почувствовал бы растерянность! Наверняка ее испытывал и тот, кто только что освободился из плена сумятицы мыслей и впечатлений, безостановочно осаждавших его.

Некоторые возражают, что речь идет о святом Павле и что поэтому его сей жалкий жребий миновал. То, что Павел в 258 году был объявлен святым (его поминают 29 июня, в один день с Петром[15]), вовсе не предполагает, что встреча с Христом лишила его человеческой оболочки. Размышления, достойные греческого философа, то и дело встречающиеся в его текстах, разочарования, надежды, приступы гнева, сомнения делают Павла необыкновенно близким нам человеком. Да, Павел ощущал себя ведомым высшей силой, но многие в истории различных религий чувствовали подобное. Историку же следует попытаться показать, как человек Павел отреагировал на это да и на все последующие удивительные, с точки зрения обывателя, события.