Леонид Млечин - История внешней разведки. Карьеры и судьбы

Ознакомительный фрагмент

Ликвидация на языке разведки именовалась тогда «литерным делом». В августе 1937 года Орлов получил из Москвы указание уничтожить приехавшего в Испанию австрийского социалиста Курта Ландау, который поддерживал ПОУМ и был сторонником Троцкого.

Александр Орлов докладывал в Москву: «Литерное дело Курта Ландау оказалось наиболее трудным из всех предыдущих. Он находится в глубоком подполье… Но я надеюсь, что мы и этот литер проведем так, как вы этого от нас требуете».

Лидеры эмиграции и Троцкий — вот два главных объекта интереса советской разведки того времени. Причем задача состояла не только в том, чтобы следить за каждым их шагом, но и в том, чтобы при первой же возможности уничтожить.

Под руководством Слуцкого была подготовлена операция по уничтожению главы украинских националистов полковника Евгена Коновальца. В мае 1938 года начинавший свою карьеру в иностранном отделе НКВД будущий генерал-лейтенант Павел Анатольевич Судоплатов в самом центре Роттердама преподнес Коновальцу коробку конфет. Полковник обожал шоколадные конфеты. Коробку московские чекисты начинили взрывчаткой.

Смерть Коновальца открыла дорогу к Степану Банд ере, который стал вождем украинских националистов.

Трилиссер и Артузов подготовили похищение бывшего белого генерала Александра Павловича Кутепова, который жил в Париже и руководил Российским общевоинским союзом. Эту организацию, объединившую бывших офицеров Белой армии, в Москве считали самой опасной среди эмигрантских сообществ.

Операцию провели совместно иностранный отдел и созданная Менжинским особая группа при председателе ОГПУ, которой руководил Яков Исаакович Серебрянский, человек авантюрного склада, бывший член партии эсеров-максималистов. В первый раз он был арестован в 1909 году за участие в убийстве начальника минской тюрьмы. Серебрянскому было всего семнадцать лет. Он успел послужить в царской армии, на фронте был тяжело ранен. После революции наступило его время. Он служил в Красной армии и в ВЧК. После Гражданской войны поступил в Электротехнический институт, жизнь могла сложиться вполне мирно, но его арестовали, как бывшего эсера. Через четыре месяца выпустили, но оставили под наблюдением. И тут о нем вспомнил старый знакомый Яков Григорьевич Блюмкин, тот самый, который убил германского посла Мирбаха и продолжал служить в органах госбезопасности. Он помог Серебрянскому вернуться на Лубянку. Осенью 1923 года его взяли в разведку. Он находился на нелегальной работе в Палестине, Бельгии и Франции. В 1929 году вернулся в Москву и возглавил особую группу при председателе ОГПУ (в тридцать четвертом ее переименовали в спецгруппу особого назначения). Заместителем Серебрянский взял себе Наума Эйтингона.

В 1917 году юный Эйтингон вступил в партию эсеров, но быстро разочаровался. Осенью 1919 года присоединился к большевикам. 10 мая 1920 года его взяли в Гомельскую губернскую чрезвычайную комиссию. Эйтингон вскоре стал помощником начальника главного секретно-оперативного отдела губернской ЧК (см. работу А.Д. Карасева в «Сборнике памяти академика И. Минца»), В губернии было множество дезертиров и повстанцев — крестьян, которые восставали против продразверстки. Вот как шла борьба против бандитизма. Сотрудники секретно-оперативной части губернской ЧК жаловались:

«14 мая 1921 года мы прибыли в город Пропойск, где опер-тройка в составе уполномоченного по бандитизму губЧК Гросса, начотряда 39-го батальона губЧК Антонова и представителя губ-исполкома Балашкевича устроила пирушку.

15 мая мы приехали в Чериков, где вышеупомянутая тройка устроила пирушку, как в Пропойске, которая продолжалась до пяти часов утра. Из Черикова направились в местечко Краснополье, где опертройка заставила ежедневно доставлять им масло, яички и курей…

После этого начали производить операции. Все вещи и продукты, которые конфисковывали у крестьян, не заносили в протоколы, а устраивали дележку между собой».

Осенью 1921 года Эйтингону поручили расследовать деятельность командира отряда ЧК Черноморца. Он не нашел в методах этого бандита и авантюриста ничего дурного. Но комиссия не закончила работы, как говорится в документе, потому что «на третий день приезда комиссии Эйтингон был ранен случайно в избе Черноморцем в ногу и не мог дальше работать». Вот так Эйтингон получил ранение в борьбе с бандитизмом, как это именовалось позднее. Ранение было тяжелым, зато спасло его от неприятностей, потому что гомельскими чекистами заинтересовались вышестоящие органы. Началось расследование, но Эйтингона уже перевели из Чернигова. Вот с таким опытом он пришел в центральный аппарат госбезопасности…

Яков Серебрянский похитил генерала Кутепова в январе 1930 года прямо в центре Парижа. Кутепова до Москвы живым не довезли, но Серебрянского все равно наградили орденом Красного Знамени. Вместе с Серебрянским в операции «Заморские» участвовал и Сергей Пузицкий из контрразведывательного отдела ОГПУ. Заслуги Пузицкого привели его на пост заместителя начальника особого отдела, потом полномочного представителя ОГПУ Северо-Кавказского края. В 1935 году ему присвоили звание комиссара госбезопасности 3-го ранга, а через два года сняли с должности начальника Дмитровского лагеря НКВД, арестовали и расстреляли…

При Слуцком там же в Париже 22 сентября 1937 года похитили бывшего белого генерала Евгения Карловича Миллера, который стал преемником Кутепова на посту председателя РОВС. Миллера доставили в Москву и полтора года под именем Иванова держали во внутренней тюрьме НКВД. 11 мая 1939 года он был приговорен к высшей мере наказания. В тот же день бывшего генерала Миллера расстреляли.

К тому времени Слуцкий уже был мертв.

Руководитель советской разведки, награжденный двумя орденами Красного Знамени и двумя знаками «Почетный чекист», скончался 17 февраля 1938 года прямо на рабочем месте. Его похоронили со всеми почестями, «Правда» поместила некролог. Но вокруг его скоропостижной кончины и по сей день ходят разные слухи.

17 февраля Слуцкого пригласил к себе первый заместитель наркома Михаил Петрович Фриновский. Через полчаса к Фриновскому срочно вызвали заместителя начальника разведки Сергея Михайловича Шпигельгласа. В просторном кабинете замнаркома Шпигельглас увидел неподвижное тело Слуцкого, упавшего с кресла. На столике перед ним был стакан чая и тарелка с печеньем. Шпигельглас предложил вызвать врача. Фриновский сказал Шпигельгласу, что врач только что заходил:

— Медицина тут бессильна. Сердечный приступ.

Уже арестованный Николай Иванович Ежов, бывший нарком внутренних дел, на одном из допросов подписал показания, в которых признал, что это он распорядился убить начальника разведки. Из показаний Ежова следует, что, когда пришел Слуцкий, в кабинете первого заместителя наркома уже находились Заковский и Алехин. Они и отравили начальника разведки.