Эрнст Вист - Фридрих II Гогенштауфен

Хорошо знающий горы епископ Триента должен был провести короля через горы к епископу Арнольду Курскому (ум. в 1231 г.). Епископ Кура и аббат из Сан-Галлена, Ульрих фон Закс, помогли молодому королю попасть в Констанцу. У ворот этого города предстояло решиться судьбе Фридриха.

В то время как Фридрих переплывал через Ламбро, император Оттон IV созвал во Франкфурте придворный совет, намереваясь еще раз связать обязательствами преданных ему князей. Затем он отправился в Тюрингию, чтобы разгромить отвернувшегося от него ландграфа Германа I. Хотя ему удалось завоевать несколько крепостей, принадлежащих ландграфу, решающей победы он не одержал. Чтобы поддержать рассыпающуюся власть, ведь его не любили еще и за его человеческие качества, 22 июля 1212 года Оттон устроил в Нордхаузене свадьбу с последующей брачной ночью с Беатрисой, дочерью убитого короля Филиппа. При этом он надеялся не только привлечь к себе сторонников Штауфенов, но и получить их богатое наследство.

Но королевская удача, если она вообще когда-то ему сопутствовала, покинула его. Уже через несколько недель, 11 августа 1212 года, умирает его молодая жена — недоброе предзнаменование. К тому же в Германию пришла весть — молодой Фридрих, настоящий наследник Штауфенов, пробился через миланских варваров, преодолел Альпы, несмотря на перекрытые перевалы, и успешно продвигается вперед.

Дальнейшее подтачивание власти Оттона состояло в следующем: его собственный имперский канцлер Конрад фон Шарфенберг, епископ двух епископатов — Шпейера и Метца, отрекся от него, использовав против Оттона имеющиеся у него сведения. Он сообщил удивленному дворянству — Оттон IV хотел ввести регулярный поземельный налог по английско-норманнскому образцу.

Тут уж ряды вокруг Оттона IV поредели настолько, что ему пришлось снять успешную до сего момента осаду с тюрингской крепости Вайсензее. В спешном марше он двинулся на юг, рассчитывая преградить дорогу в Германию, и прежде всего в Швабию, рыжеволосому юноше из таинственной Сицилии, являющемуся к тому же законным наследником Штауфенов.

Вельф достиг Юберлингена и вел оттуда переговоры с епископом Конрадом Констанцским (1209—1233 гг.), убеждая того открыть ему ворота и впустить в город. Дворцовая челядь императора уже приготовила ему в городе жилье, а императорские повара готовили праздничный обед для своего господина. И тут перед воротами города появилась кавалькада из трех сотен рыцарей и потребовала входа в город! Драматическая сцена, окрылявшая фантазию многих летописцев. Одни рассказывают, как аббат Сан-Галена с горячностью потребовал пропустить Фридриха, другие повествуют о том, будто папский легат, архиепископ Берард, прочел перед воротами Констанцы указ папы об отлучении императора Оттона IV от церкви. Таким образом, анафема Вельфу открыла Фридриху ворота Констанцы и вход в Германию: «Если бы Фридрих прибыл всего тремя часами позже, он никогда бы не достиг Германии».

Осталось неизвестным, с каким по численности войском Оттон IV стоял в Юберлингене. Но так как Фридриха сопровождало всего три сотни рыцарей, император скорее всего мог бы решительным приступом взять город.

И поскольку во все времена не было ничего более притягательного, чем успех, князья с юга и юго-запада, склонные к поддержке Штауфенов, устремились к Фридриху. Епископ Генрих Страсбургский (1202—1223 гг.) привел королю пятьсот рыцарей. Граф Ульрих фон Кибург (ум. в 1223 гг.) и граф Рудольф Габсбургский (1199—1232 гг.) усилили военную силу Штауфена.

Императора из рода Вельфов, который отошел к Брейзаху, гнал народный гнев из-за разнузданности его солдатни. Ему пришлось совершенно не по-императорски бежать из Брейзахской крепости через маленькие боковые ворота. В октябре Фридриху покорился весь Эльзас. Только в Хагенау некоторая часть населения, верная Вельфам, сопротивлялась победоносному юноше. Быстрая победа Фридриха имела три главные составляющие: во-первых, помощь папы, обеспечивавшая ему содействие князей церкви, и анафема, поставившая нелюбимого Вельфа вне общества; во-вторых, победоносный блеск имени Штауфенов и неоспоримая законность его притязании на корону; в-третьих, удивительная житейская мудрость семнадцатилетнего юноши, его великодушие и умение понимать, когда он должен платить, а когда может просто взять.

Требования двоюродного брата, герцога Фридриха Лотарингского (1205—1213 гг. )о трех тысячах марок серебром он выполнил, в то время как майнцскому архиепископу и епископу Вормса отказал во всех ленах короны в их приходах, получив прибыль в семьсот марок, за которые поручились Ансельм фон Юстинген, княжеский посол при Фридрихе, и Вернер фон Боланден. Ансельм фон Юстинген стал гофмаршалом, а Вернер фон Боланден — стольником.

Гарантии предоставили также граф Габсбург и правители Лауфена и Кёнигсбаха. Оставшуюся тысячу марок обеспечила передача прав собственности на одно из эльзасских графств. Король давал так же легко, как и брал. Когда герцог Фридрих II Лотарингский скончался в следующем году, Фридрих опять забрал княжество. Таким образом, наследников обманули на тысячу марок.

От финансовых трудностей король вскоре освободился. В середине ноября он возобновил союз Штауфенов и Капетингов, заключив с французским королем Филиппом II Августейшим (1179—1223 гг.), представленным наследником трона Людовиком VIII (1223—1226 гг.), союз против императора Оттона IV и его защитника короля Иоанна Безземельного Английского.

Фридрих обязался не заключать мира ни с Оттоном, ни с королем Иоанном Английским без участия французского короля. Сей договор принес Фридриху солидную сумму в двадцать тысяч марок серебром. Акцию состряпал бывший вельфский, а ныне штауфеновский канцлер, архиепископ Шпейера и Метца, Конрад. На его вопрос, где серебро должно храниться, Фридрих дал поразительный ответ: «У князей».

Ответ, исполненный почти пугающего ясновидения человеческой натуры, данный молодым человеком, не достигшим и восемнадцати лет. Естественно, такая щедрость прославила юного князя, в противоположность холодной скупости Вельфа.

Штауфены с давних пор знали ценность общественного мнения. Уже дед Фридриха, Фридрих Барбаросса, полный откровенной наивности, писал в 1157 году дяде-епископу Оттону Фрейзингскому (1111/14— 1158 гг.): «То, что совершено Нами с начала Нашего правления, Мы, согласно твоей просьбе, охотно изложили бы полностью, хотя в сравнении со свершениями выдающихся мужей прошлого их можно назвать скорее «тенями», а не «деяниями». Но твой блестящий дар умеет возвышать низменное и много говорить о незначительных вещах, посему Мы пожелали кратко записать то немногое, совершенное Нами за пять лет в Римской империи, больше доверяя твоему умению восхвалять, нежели Нашим заслугам».