Виталий Старцев - Немецкие деньги и русская революция: Ненаписанный роман Фердинанда Оссендовского

«Документы Никифоровой» представляют собой копию фотостата оригинального русского машинописного текста, статья и документы лейтенанта Свечникова — машинописную копию английского перевода, приложение № 1 Сиссона — типографский английский текст. При обратном переводе документов с английского на русский язык мы будем ориентироваться на редакцию текста «документов Никифоровой».

Желая дать общую оценку и показать сфальсифицированность документов первой серии, я, повторяю, не ставлю здесь задачу их всестороннего анализа, но для того, чтобы дать такую возможность заинтересованным исследователям, помещаю полный текст «документов Никифоровой» в своем приложении № 1 к данной книге. Для экономии места я буду в случае необходимости давать ссылки на номера документов в этом приложении. Всего этих документов, как уже говорилось, девятнадцать.

Начнем, однако, с маленькой характеристики, которую всем документам первой серии дал Дж. Кеннан. «О пятнадцати документах, которые образуют приложение № 1 к брошюре "Германо-большевистский заговор", можно мало что сказать. Нет причин полагать, что Оссендовский был автором какого-либо из них, — писал Кеннан. — Для семи писем оригиналы или фотостаты были недоступны. Совершенно невозможно оценить аутентичность предъявленных переводов такого свойства. Упрямым и показным манипулированием именами Ленина, Троцкого и Горького эти письма производят, нужно сказать, неправдоподобное впечатление. Что же касается циркуляров, то, как было отмечено выше, только относительно двух из них имеется что-то, что может рассматриваться как оригинал; и недостатки этих документов были так очевидны, что даже Харпер и Джемисон не могли заставить себя поверить в их аутентичность»1.

Итак, Кеннан критически настроен относительно подлинности документов приложения № 1, кроме двух циркуляров, оговоренных и самим Э. Сиссоном. В то же время он отводит предположение о том, что они сочинены А. М. Оссендовским. Как говорилось уже, мы не согласны с этим выводом. Что же касается ссылок на Харпера и Джемисона, то имеется в виду отзыв этих двух американских историков о содержании брошюры «Германо-большевистский заговор», которым и заканчивается сама эта брошюра.

Они писали там: «Относительно документов нашей третьей группы, кроме №№ 56 и 58 (это те два циркуляра, о которых говорили выше и Сиссон, и Кеннан. — В. С), мы имеем только русский текст, выполненный на мимеографе. Оригиналы большинства из них должны были бы быть написаны по-немецки. Мы не видели ни оригиналов, ни фотостатов, не видел их и м-р Сиссон, который справедливо поместил их в приложение и выразил меньше доверия их ценности как свидетельствам, чем документам главной серии, с 1-го по 53-й. Учитывая такие неэффективные средства проверки их подлинности, которыми мы располагаем относительно русских переводов, мы не можем сделать уверенного заявления. Возвращаясь же к одним внутренним свидетельствам самих документов, мы сможем только сказать, что в этих текстах не видно ничего, что положительно бы исключало представление об их подлинности, мало что может заставить считать сомнительным любой из них, хотя гарантии того, что они были аккуратно скопированы и аккуратно переведены на русский язык, очевидно отсутствуют»2.

Как видим, Кеннан несколько преувеличил скептицизм Харпера и Джемисона относительно документов первой серии. Они толковали свои сомнения все же в пользу признания документов приложения № 1 подлинными. Ссылки на возможные недостатки перевода, на неаккуратность копирования давали Харперу и Джемисону удобные поводы для сохранения своего научного лица, поскольку дело, для которого их пригласили, было грязным, предназначенным для оправдания официальной государственной политики вмешательства в русские дела и интервенции. В архиве Харпера были найдены потом свидетельства (их привел Дж. Кеннан в часто цитировавшейся нами статье) о том, что он рассматривал свое участие в комиссии по «документам Сиссона» прежде всего как свой гражданский долг во время войны и вынужден был приглушить свои сомнения историка. Мы можем пожалеть его в этом смысле и понять, поскольку, скажем, некоторые советские историки были включены в состав комиссии, которая должна была доказать, что польские офицеры в Катыни были расстреляны немцами, а не НКВД.

Но, по сути дела, эти разговоры про несовершенство переводов с немецкого на русский кажутся немного несерьезными. Нет, эти документы и были написаны только на русском языке и никогда не переводились с немецкого. За это говорит и стиль этих «документов», и словоупотребление, построение фраз, формы обращения и пр. А те циркуляры, фальшивые «оригиналы» которых были предъявлены Э. Сиссону в той или иной форме, являлись переводами с русского на немецкий, а не наоборот. Но к этим вопросам мы еще вернемся.

Для начала давайте познакомимся со списком всех «документов Никифоровой» и отметим расхождения их с публикацией Сиссона, а также с документами из статьи лейтенанта Свечникова. После девиза «Способствуйте наибольшему распространению», размещенного в правом верхнем углу первого листа и выполненного заглавными буквами и подчеркнутого прерывистыми тире, ниже по центру был помещен заголовок: «Документы о работе немцев, перехваченные в разное время и в разных местах и находившиеся в российской контрразведке». Таким образом, мы сразу можем отвергнуть утверждение П. Н. Милюкова из его статьи в «Последних новостях» от 3 апреля 1921 г. о том, что документы были найдены «союзной контрразведкой». Нет, сами их распространители заявляли, что они находились в контрразведке русской.

Сиссон же предварил публикацию данных «документов» таким заголовком: «Анализ германского заговорщического материала с примечаниями, подготовленный мной и переданный по телеграфу Госдепартаменту кодированной телеграммой посла Фрэнсиса 9 февраля 1918 г. С некоторыми дополнительными примечаниями, как указано»3. В статье лейтенанта Свечникова документы следуют без всякого заголовка, в тексте, после обширного авторскою введения (это введение, комментарии и заключение автора мы публикуем в приложении № 2 к данной книге). Сиссон делает к своему заголовку такое примечание: «Текст, представленный в этой публикации, взят в основном из английского перевода, сделанного неизвестным переводчиком, который и был передан по телеграфу в Госдепартамент. Для удобства мы называем его версией "А". Второй английский перевод, отличающийся от первого по объему и фразеологии, именуется версией "В". Мимеографированный экземпляр этих циркуляров, который достал м-р Сиссон, называется версией "С". Он согласуется в главном с версией "В" в отношении объема. Версия "В" не содержит документы с 61-го по 68-й включительно. Абзацы, набранные курсивом в тексте, имеются только в версии "А" и не содержатся в версиях "В" и "С"; абзацы в квадратных скобках есть только в версиях "В" и "С", но отсутствуют в версии "А"»4. Это очень важно и для анализа содержания, и для установления времени работы автора документов над их текстом, поскольку разночтения не носят технического или случайного характера, а подчиняются, как мы увидим, определенной тенденции, то есть учитывают изменения в политической позиции тех или иных упоминаемых в «документах» лиц.