Алекс Громов - Жуков. Мастер побед или кровавый палач?

Ознакомительный фрагмент

Командиры рот (батарей, команд и подразделений) собирают всех принимающих присягу красноармейцев своего подразделения в определенное место. Каждый военнослужащий поочередно читает вслух военную присягу, после чего собственноручно расписывается в специальном списке в графе против своей фамилии.

Примечания: 1. Бланки списков на лиц, принимающих военную присягу, заранее заготовляются по установленному Народным Комиссариатом Обороны СССР и Народным Комиссариатом Военно-Морского Флота СССР образцу и имеют на первом листе текст военной присяги.

2. При низкой температуре и ненастной погоде принятие присяги может быть проведено в помещении.

Все списки с личными подписями принявших военную присягу командиры рот (батарей, эскадронов, команд, подразделений) вручают командиру полка (части). Полк (часть) снова выстраивается при развернутом знамени. Командир и комиссар полка (части) поздравляют молодых красноармейцев с принятием военной присяги, а весь полк (часть) – с новым пополнением полноправными бойцами. Полк (часть) пропускается торжественным маршем.

Все военнослужащие, почему-либо не принявшие в этот день военную присягу, принимают ее в последующие дни отдельно в штабе полка (части) под руководством командира и комиссара полка (части).

Списки принявших присягу хранятся в штабе полка (части) в особой специальной папке пронумерованными, прошнурованными и за сургучной печатью. В воинском билете (послужном списке) военнослужащего делается отметка штабом полка (части): «Принял военную присягу (число, месяц, год)».

7. День принятия военной присяги является нерабочим днем для данной части и проводится как праздничный день.

8. Военнообязанные, приписанные к войсковым частям и не принимавшие военной присяги, принимают ее не позднее пяти дней по прибытии в часть во время учебных сборов.

9. С объявлением общей или частичной мобилизации все военнообязанные запаса, не принимавшие военной присяги в мирное время, принимают таковую по прибытии в войсковую часть.

Примечание. Своевременное и точное выполнение данного Положения и учет принятия присяги всеми военнослужащими полка (части), а также хранение списков о присяге лежит на ответственности командира и комиссара полка (части)».

Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН

«Наверняка практически, во всех полках Буденного принимали… с торжественным построением, с музыкой, с криками «ура», – отмечает Борис Соколов. – Георгий Константинович должен был запомниться Семену Михайловичу как едва ли не единственный командир полка, действовавший строго по уставу. А поскольку в Жуковском полку никаких недостатков не было обнаружено, у Буденного в памяти остался не только неприятный осадок от не слишком теплой встречи, но и впечатление о Жукове как о толковом командире. И в дальнейшем покровительство Буденного способствовало стремительному взлету нашего героя к высшим постам в военном ведомстве».

Подтверждает эту версию тот факт, что сам Буденный в воспоминаниях описал означенную встречу достаточно подробно: «Осенью 1927 года я приехал с инспекцией в Белорусский военный округ, в частности, в 7-ю кавалерийскую дивизию, входившую в состав 3-го кавкорпуса С. К. Тимошенко. Командир дивизии Д. А. Шмидт, который незадолго до моего приезда принял 7-ю дивизию от К. И. Степного-Спижарного, произвел на меня хорошее впечатление.

– Разрешите узнать, какие полки будете смотреть? – спросил комдив.

– А какой полк у вас лучше других?

Стоявший рядом С. К. Тимошенко сказал:

– У нас все полки на хорошем счету. Но лучше других полк Жукова, о котором я докладывал вам. Он умело обучает бойцов, особенно хорошо проводит занятия по тактике…

Я сказал Д. А. Шмидту, что постараюсь побывать во всех полках, а начну с 39-го. Вскоре мы въехали на территорию полка. Я вышел из машины, следом за мной С. К. Тимошенко. Командир 39-го кавполка Г. К. Жуков встретил меня четким рапортом. Строевая выправка, четкость – все это говорило о том, что командир полка свои обязанности знает хорошо…»

Дальнейшие воспоминания Буденного рисуют посещение полка в сугубо положительных тонах, он даже отмечает, что объявил тогда Жукову благодарность. Но, разумеется, не упоминает о своей досаде, о том, что желал, чтобы в его честь состоялось торжественное построение полка с криками «ура». Видимо, постыдился тщеславия…

Борис Соколов напоминает, что «мемуары Буденного очень быстро стали самыми популярными в СССР воспоминаниями о Гражданской войне. Мемуары белогвардейцев после Второй мировой войны уже не издавали, а из советских полководцев Гражданской войны практически никто мемуаров не оставил, поскольку, не без помощи Семена Михайловича, не пережил 1937 и 1938 годов. Так что на этом поле Буденный оказался вне конкуренции. Его мемуары стали для миллионов советских читателей тем же, чем мемуары Жукова применительно к Великой Отечественной. Историю двух войн воспринимали прежде всего через труды этих полководцев».

Вроде бы прямодушие – не самая надежная защита в эпоху тотальных доносов, но имидж грубоватого вояки, проводящего все время на плацу или полигоне, не стесняющегося обкладывать отборной руганью и назойливых политруков, и хитроватых доносчиков, больше соответствовал как раз типажу выходца из Первой Конной. Из низов, из простых, из бедного трудового народа… При этом стоит учитывать, что причастность к любимому детищу Сталина отнюдь не гарантировала безопасности: маршала Егорова, одного из командиров Первой Конной, это не спасло.

Груб, резок и прям – но до определенного предела. В беседе с Константином Симоновым Жуков вспоминал, как Тухачевский саркастически отвечал Ворошилову, когда докладывал тому проекты уставов: «При всем своем спокойствии Тухачевский умел проявлять твердость и давать отпор, когда считал это необходимым… Ворошилов по какому-то из пунктов… стал высказывать недовольство и предлагать что-то не шедшее к делу. Тухачевский, выслушав его, сказал своим обычным, спокойным голосом: “Товарищ нарком, комиссия не может принять ваших поправок”. – “Почему?” – спросил Ворошилов. – “Потому что ваши поправки являются некомпетентными, товарищ нарком”». Вот такой высокомерно-учтивой издевки Жуков себе не позволял никогда. Может, поэтому и подозрения против него не перешли опасной черты.

Некоторые специалисты считают, что Жуков в Красной армии и советской истории занял как раз то место, которое, не будь репрессий, досталось бы Тухачевскому. Если бы тот уцелел, то, возможно, и весь ход Великой Отечественной войны был бы другим с самого начала, и, понимая это, операцию по устранению «красного маршала» спланировала и провела немецкая разведка, подбросившая советским спецслужбам сфабрикованный компромат на него. Есть также версия, что пути компромата были строго противоположными, то есть их чекисты немцам подбросили, поскольку Сталин намеревался скомпрометировать и ослабить германский Генштаб.