Лита Чаплин - Моя жизнь с Чаплином

Делая вид, что не придаю этому особого значения, я спросила Мака Суэйна, знает ли он, кто это. «Это Тельма Морган Конверс, — сказал он, — сестра-близнец Глории Вандербильт».

Под впечатлением от знаменитого имени Вандербильт мама спросила, есть ли у них романтические отношения.

Большой Мак пожал своими бычьими плечами. «Ну, ходят такие слухи, но кто знает? Говорят, что Чарли и Негри охладели друг к другу, а теперь Чарли воспылал к этой красотке Конверс. Кто-то говорил мне, что пока мы были в Тракки, они переписывались каждый день. Но как я сказал, кто знает? Из Чарли слова не вытянешь, когда речь идет о его любовных делах».

Эта новость опустошила меня. Выходит, после того, как я тогда была в его комнате в отеле Тракки, он уселся за любовное письмо к кому-то еще? Если у него были ко мне хотя бы какие-нибудь чувства, как они могли быть к другой женщине?

После обеда они вернулись к декорации хижины вместе, а Чарли принес для нее стул, чтобы она могла наблюдать с комфортом. Мы снимали сцену, в которой Мак Суэйн просыпается утром и не может понять, что за ночь лачугу сдуло к краю скалы, и она может вот-вот сорваться в пропасть. Чарли идет к той стороне хибары, где Мак все еще лежит на кровати — с того бока, который находится в самом опасном положении. Оба понимают: что-то случилось, но поскольку стекла покрыты инеем, они не могут понять, что именно. Они озадачены, они чувствуют, словно пол опрокидывается. Они подпрыгивают вниз-вверх, проверяя его, потом придумывают десяток блестящих приемов, все более веселых и все более опасных, пока дверь не распахивается, и Чарли не начинает выскальзывать наружу и спасается от падения в пропасть, схватившись в последнюю минуту за дверной порог.

Эта сцена давалась очень трудно, она требовала абсолютной точности и, казалось, что Чарли будет переснимать каждый шаг снова и снова.

Я наблюдала за Тельмой Конверс, ненавидя ее за то, что она так заинтересованно смотрит и так красива, — и ненавидела себя за то, что поверила в его небезразличие ко мне. Он хотел попользоваться моим телом — все так просто. Хорошо, а почему нет? У меня прекрасное тело, а он мужчина, а как говорила Мерна и намекала мама, большинство из них хотят просто секса. Итак, почему я тешила себя мыслью, что он хотел любить меня? С таким же успехом на моем месте могла быть горничная.

Мое настроение снова изменилось, и на этот раз я была намерена твердо придерживаться своего решения. Мне было пятнадцать, но в моей голове кое-что было. С какой стати он должен получить желаемое, а потом забыть меня? Это был несправедливый обмен, и я не собиралась допустить это. Я не собиралась стать его очередной победой.

Позже в тот же день, после того, как Тельма Конверс ушла, а мама с кем-то разговаривала, Чарли отозвал меня в сторонку и сказал, улыбаясь:

— Ты очень мешаешь мне сосредоточиться на работе.

— А может быть, вы имеете в виду Тельму Морган Конверс? — парировала я.

Он был изумлен.

— Боже, что я слышу, уж не ревность ли это? Тельма — мой друг.

— Неужели? Разве вы смотрите на нее не так, как на меня?

Я надулась, как ребенок и была ужасно развязна, вдобавок мне было неприятно, что я выдаю свое неравнодушие. Но мое волнение только забавляло его.

— Можешь думать, как тебе нравится. Но не сомневайся: ты без ума от меня. Нам явно пора поскорее остаться наедине.

Я посмотрела ему в лицо.

— Я поняла кое-что. Между нами ничего не будет Если это значит, что я не буду сниматься в картине, хорошо, еще не поздно найти кого-то еще. Но ничего между нами не будет.

Он встревожился.

— Лита, ты ухитряешься делать из меня жалкого распутника, но уверяю тебя, что я не распутник, и тем более не жалкий. Я — человек, живущий по плану, а Тельма Конверс — часть моего плана.

— Не понимаю.

— Поймешь рано или поздно. Поймешь.

Удовлетворенный тем, что успешно снял большинство сложных сцен с готовой соскользнуть с обрыва лачугой, Чарли начал работать над эпизодами в дансинге, это означало, что теперь основное профессиональное внимание он сосредоточит на мне. Перед поездкой в Тракки и после нашего возвращения они с Уордроубом ломали головы, пытаясь выбрать подходящую одежду для меня — ветреной девчонки из дансинга в салуне на Аляске. На тот момент не придумали ничего лучше, как одеть меня в издевательски короткое и смешное платье, выставляющее напоказ мои ноги и грудь. «Попытаемся сделать наряд смехотворно вызывающим», — сказал он. В другой раз ему пришла в голову противоположная идея, и был заказан совершенно другой костюм. «Оденем ее так, чтобы все было закрыто и можно было смутно угадывать очертания тела. Она будет гораздо больше волновать и вызывать желание, если придется домысливать, видя только ее глаза, рот и руки».

Они пришли, наконец, с Уордроубом к единогласию, выбрав промежуточный вариант, платье, достаточно облегающее, чтобы показать изгибы тела, но достаточно скромное и скрывающее ноги и грудь. Мама была счастлива. Во время работы над эпизодами в дансинге мое имя и фотографии стали часто появляться в газетах и журналах. Об этом позаботился Джим Тулли; хотя это был мрачный человек, не делавший секрета из того, что недолюбливал меня — и по этой причине всех, кто работал в «Золотой лихорадке», — он профессионально делал свое дело.

К этому времени, всячески показывая свое почтение к моей маме, Чарли вышел с предложением: он чувствовал необходимость в интересах картины показываться со мной вместе на людях. «Чем больше ее будут видеть и узнавать, тем лучше это будет не только для фильма, но и для ее собственной карьеры в дальнейшем, — сказал он. — Я не предлагаю Лите ходить на премьеры и приемы вдвоем. С нами всегда будет моя невеста — Тельма Морган Конверс — Тельма Вандербильт. Я намерен представлять Литу как свою протеже. Уверен, от этого будет только польза».

Мама задала множество вопросов. Она посовещалась с дедушкой. Наконец, она сказала Чарли, что не возражает. При условии, что всегда будет какой-то другой сопровождающий взрослый, а я буду возвращаться в разумное время.

Я должна была сказать маме, что она делает большую ошибку.

Но я этого не сделала.

Глава 6

Так все началось.

Началось с приглашения на премьеру фильма Дугласа Фэрбенкса, куда надлежало явиться в вечерних туалетах. За день до премьеры по этому случаю в наш дом было доставлено длинное платье, но не от лица Чарли, чье имя на посылке могло вызвать подозрение, а от лица Charles Chaplin Film Corporation, что превосходно обезличивало подарок. Мама и дедушка были невероятно взволнованны. Дедушка осмотрел платье со всех сторон, сказал, что короткий лиф был бы лучше, и после этого неохотно одобрил.