Александр Керенский - Потерянная Россия

139

Гренар Фердинанд — французский дипломат, участник «заговора трех послов» в 1918 г., объявленный по приговору трибунала вне закона

140

Центральный исполнительный комитет Совета солдатских и рабочих депутатов

141

Юрий Михайлович Нахамкис (псевд. Стеклов; 1873–1941), историк, публицист, политический деятель. Один из учредителей Петросовета (февраль 1917 г.). Основатель и редактор газеты «Известия» (1917–1925). Репрессирован.

142

Здесь я перепечатываю только те части этой статьи, которые имеют прямое отношение к выяснению обстоятельств заговора и восстания генерала Корнилова. Со времени появления в 1918 г. моей книжки «Дело Корнилова» многие весьма существенные закулисные стороны этого несчастного предприятия, вскрытые мной, получили подтверждение в некоторых опубликованных работах (В. Львова, П. Краснова, В. Набокова). Здесь я считаю нужным привести несколько выдержек из «Очерков русской смуты» — генерала Деникина, полуправда которого с несомненностью устанавливает, однако, наличие заговорщической деятельности генерала Корнилова и его Ставки. В конце июля «настроение Ставки было сильно приподнятое… но ничто не выдавало ка- кой‑либо подземной конспиративной работы. Надо заметить, что в этом деле военная среда была настолько неопытна, что потом, когда действительно началась конспирация, она приняла такие явные формы, что только глухие и слепые могли не видеть и не слышать» (т. 1, ч. 2, с. 196). «По окончании заседания Корнилов предложил мне остаться и, когда все ушли, тихим голосом, почти шепотом, сказал мне следующее: “Нужно бороться, иначе страна погибнет”. Ко мне на фронт приезжал N, он все носится со своей идеей переворота и возведения на трон в. к. Дмитрия Павловича, что‑то организует и предлагал совместную работу. Я ему заявил, что ни на какую авантюру с Романовыми не пойду. В правительстве сами понимают, что совершенно бессильны что‑либо сделать. Они предлагают мне войти в состав правительства. (Никогда никакого подобного предложения от имени Временного правительства генералу Корнилову не делалось и не могло делаться. — Л. К.)… Ну, нет: эти господа слишком связаны с Советами и ни на что решиться не смогут. Я им говорюпредоставьте мне власть, тогда я поведу борьбу. Нам нужно довести страну до Учредительного собрания, а там пусть делают, что хотят: я устранюсь и ничему препятствовать не буду. Так вот, Антон Иванович, могу ли я рассчитывать на вашу поддержку? — В полной мере… — Мы обняли друг друга…» (с. 197). «Представил Крымова на должность командира 2–й армии. Ставка ответила согласием, но потребовала его немедленно в Могилев для исполнения особого поручения. (Это было в первой половине августа. Генерал Крымов был вызван для разработки плана похода на Петербург против Временного правительства. — Л. К.)… Наконец, в 20–х числах обстановка несколько более разъяснилась. Приехал ко мне в Бердичев офицер и вручил собственноручное письмо Корнилова, в котором мне предлагалось выслушать личный доклад офицера. Он доложил: в конце августа по достоверным сведениям в Петербурге произойдет восстание большевиков. К этому времени к столице будет подведен 3–й конный корпус во главе с Крымовым, который подавит большевистское восстание и заодно покончит с Советами… Вас Верховный главнокомандующий просит только командировать в Ставку несколько десятков надежных офицеров — официально для изучения бомбометного и минометного дела; фактически они будут отправлены в Петербург в офицерский отряд… — Распоряжение о командировании офицеров со всеми предосторожностями, чтобы не поставить ни их, ни начальство в ложное положение, было сделано» (с. 210). Особо надежные офицеры стягивались в Ставку тайно от Временного правительства и военного министра с самого начала августа и за сим небольшими пачками пересылались в Петербург в распоряжение действовавших там заговорщиков.

143

Филоненко Максимилиан Максимилианович (1885–1960) — адвокат, морской инженер, эсер. С 19 июля 1917 г. комиссар Временного правительства при Ставке Верховного главнокомандующего Корнилова Помощник генерал-губернатора Петрограда по военной части. Друг Б. В.Савинкова. С 1919 г. в эмиграции

144

Вот полный текст ультиматума В. Львова: «Генерал Корнилов предлагает: 1) объявить Петербург на военном положении, 2) передать всю власть военную и гражданскую в руки Верховного главнокомандующего, 3) отставку всех министров, не исключая и министра — председателя, и передачу временно управления министерствами товарищам министров впредь до образования кабинета Верховным главнокомандующим (подп.) В Львов, Петербург. Авг. 26 1917 Г.».

145

Лукомский Александр Сергеевич (1868–1939) — генераллей-тенант. Участник Белого движения. С 1920 г. в эмиграции

146

Это лицо — помощник начальника Главного управления по делам милиции (полиции) — 27 августа, на другой же день после разговора со мной, дал следующее показание судебному следователю: «Я находился в кабинете Керенского и хотел уйти ввиду предстоящей беседы его со Львовым, но Керенский просил меня остаться, и я оставался в кабинете во все время разговора. Керенский привез с собой два документа. Прежде всего он прочел вслух Львову ленту телеграфного прямого провода со Ставкой, содержащую разговор его, Керенского, с генералом Корниловым, ту самую, которую Вы мне теперь предъявляете; и Львов подтвердил правильность изложенного на ленте разговора. Затем Керенский прочел вслух Львову предъявленную мне собственноручную записку Львова, и тот тоже подтвердил правильность этой записки, удостовряя, что все предложенное в этой записке исходит от генерала Корнилова… Далее В. Львов говорил, что общество и все в Ставке так возбуждены против Керенского и Временного правительства, что генерал Корнилов не ручается за личную безопасность А. Ф. ни в одном месте в России, и потому приезд Керенского и Савинкова в Ставку необходим, а Львов с своей стороны дает Керенскому “добрый совет” принять и исполнить условия генерала Корнилова. Советуя Керенскому исполнить требования генерала Корнилова, В. Львов говорил, что генерал Корнилов во вновь образуемом им кабинете министров предлагает посты: Керенскому — министра юстиции, Савинкову — военного и, как мне кажется, морского министра…» Это чрезвычайно важное в деле Корнилова свидетельство, кроме моей книги, нигде в печати не появлялось. Поэтому я привожу его здесь целиком.