СТИВЕН АМБРОЗ - Эйзенхауэр. Солдат и Президент

В январе 1958 года Насер объявил, что Египет и Сирия образуют новое государство — Объединенную Арабскую Республику (ОАР). ОАР начала вести радиопропаганду, возбуждая всеарабские чувства в Иордании, Ираке, Саудовской Аравии и Ливане. В ответ феодальные монархи Иордании и Ирака образовали свою федерацию - Арабский Союз.

К этому времени создалась ситуация, которой, по словам Эйзенхауэра, лучше бы никогда не было, — на Среднем Востоке активно продолжалась гонка вооружений: Соединенные Штаты снабжали оружием Саудовскую Аравию, Ирак, Иорданию и (в меньшей степени) Ливан, русские — Сирию и Египет, а Франция продавала вооружение Израилю. По мере превращения Среднего Востока в вооруженный лагерь обеспокоенность Эйзенхауэра нарастала. И хотя в целях пропаганды он утверждал, что его обеспокоенность связана с распространением коммунизма внутри арабских стран, доказательствами для подтверждения этого утверждения он не располагал; факты свидетельствовали о противоположном: в Египте, например, коммунистическая партия была запрещена законом.

Истинной причиной тревоги Эйзенхауэра был радикальный арабский национализм. Насер почти в открытую призывал арабов в феодальных государствах, таких, как Иордания, Ирак и Саудовская Аравия, поднять восстание против своих монархов и присоединиться к ОАР. Если ему это удастся и если он будет продолжать получать советское оружие и деньги, Хрущев, возможно, накинет петлю на основной источник получения энергии западным миром, а Израиль может быть уничтожен. В этих обстоятельствах, по размышлениям Эйзенхауэра, напрашивался единственный вывод: жизненные интересы Америки оказались под угрозой. Поэтому он пытался найти способ, как недвусмысленно продемонстрировать готовность и способность Америки к действию и ее решимость использовать силу, чтобы не допустить господства в регионе антизападного всеарабского национализма.

14 июля пронасеровские силы в Ираке устроили переворот в Багдаде, свергли династию Хашимитов и убили всех членов королевской семьи. Хотя прямых доказательств причастности Насера к перевороту не было, радио Каира в своих передачах призывало к убийству монархов в феодальных арабских государствах. Хусейн стал мишенью заговорщиков в Иордании; Сауд был напуган и требовал, чтобы Соединенные Штаты направили свои войска на Средний Восток, иначе он будет вынужден "двигаться в направлении" ОАР. По сообщению Аллена Даллеса, Президент Ливана Шамун настаивал на интервенции Англии и Америки. Казалось, весь Средний Восток был готов упасть в руки антизападных сторонников панарабизма, контролируемых Насером.

Это был большой кризис. Чтобы решить, как действовать в этих условиях, Эйзенхауэр пригласил на совещание братьев Даллесов, Никсона, Андерсона, Куорлеса, Туайнинга, Катлера и Гудпейстера в Овальный кабинет. Катлер вспоминал, что Президент "сидел за письменным столом в удобной позе, откинувшись на спинку кресла. Самый спокойный человек в этой комнате...". У Катлера было ощущение: Эйзенхауэр "точно знал, что намеревался делать"*24.

Так оно и было в действительности. Как писал Эйзенхауэр в своих мемуарах, "это было единственное совещание, я уже практически все решил... до того как мы собрались. Время быстро приближалось к тому моменту, когда мы должны были двинуться на Средний Восток, и в частности в Ливан, чтобы предотвратить тенденцию к хаосу"*25.

Эйзенхауэр повернулся к Туайнингу, намереваясь обсудить готовность Шестого флота и морских пехотинцев в восточном Средиземноморье. Государственный секретарь Даллес спросил почти жалобно: "Хотите ли вы выслушать мою политическую оценку?" Эйзенхауэр, видимо, смущенный, ответил: "Говорите Фостер... пожалуйста". Даллес сказал, что русские поднимут шум, но не более того, и предупредил: "...если Соединенные Штаты вступят в Ливан, то нам следует ожидать крайне негативную реакцию со стороны большинства арабских стран". Он опасался за судьбу нефтепроводов и канала, однако заверил Эйзенхауэра, что с правовой точки зрения высадку американцев в Ливане ни в коей мере нельзя сравнивать с нападением французов и англичан на Суэц, поскольку Шамун пригласил американские войска в страну. Он также предупредил, что очень немногих будет интересовать это различие.

Эйзенхауэр все это уже знал. Катлер отмечал, что Президент "в спокойной, простой и объективной манере... обсуждал то, в чем полностью отдавал себе отчет. Его спокойная уверенность была очевидна для всех". Он поручил Даллесу сказать Лоджу, чтобы тот потребовал срочного созыва Совета Безопасности на следующее утро; он поручил Джерри Пирсону собрать днем специалистов Конгресса по праву; он поручил Туайнингу отдать приказ Шестому флоту и морским пехотинцам начать движение в сторону Ливана*26.

Интервенция оказалась тем предложением, в котором убедить Конгресс было сложно. Руководители комитетов и подкомитетов Конгресса совсем не испытывали энтузиазма по этому поводу. Некоторые высказывали мнения, что интервенция нанесет ущерб репутации Америки. Сэм Рейберн опасался, что Америка может оказаться вовлеченной в гражданскую войну. Сенатор Фулбрайт высказал серьезные сомнения в том, что кризис инспирирован коммунистами. Только трое из приглашенных поддержали предложение. Но Эйзенхауэр собирал конгрессменов вовсе не для получения от них поддержки или консультаций — он позвал их, чтобы сообщить о своих намерениях. После окончания совещания, встретившись с братьями Даллесами, Туайнингом, Куорлесом, Хэгерти и Гудпейстером, он хотел "твердо определить последующие конкретные действия". Эйзенхауэр сказал Туайнингу, что морские пехотинцы должны высадиться на ливанский берег в 3 часа дня по местному времени, что соответствовало 9 часам утра 15 июля по вашингтонскому времени. Никто, включая и Шамуна, не должен был иметь никакой предварительной информации, поскольку Эйзенхауэр не хотел, чтобы противники этой акции в Ливане имели возможность организовать сопротивление. Эйзенхауэр проинструктировал Фостера Даллеса, что Лодж должен сказать на заседании Совета Безопасности: Соединенные Штаты хотят только стабилизировать ситуацию до того момента, когда ООН примет решение*27.

После этого Эйзенхауэр позвонил Макмиллану. К премьер-министру также обратились с просьбой о помощи и Шамун, и Хусейн, король Иордании. Макмиллан назвал их "парой пареньков". Эйзенхауэр информировал Макмиллана, что американские морские пехотинцы находятся на пути в Ливан. Макмиллан засмеялся в ответ: "Теперь вы делаете Суэц мне". Эйзенхауэр тоже засмеялся на другом конце провода. Макмиллан хотел действовать сообща; Эйзенхауэр настоял на том, чтобы интервенция в Ливане была односторонней американской акцией, и попросил Макмиллана быть готовым направить английских парашютистов в Иорданию. Президент не хотел создавать впечатление, что обе страны действовали по тайному сговору (хотя, очевидно, это так и было), поэтому он обещал оказать полную материально-техническую поддержку британским силам в Иордании, но отказался дать согласие на участие американского воинского контингента в этой акции. Он также заверил Макмиллана, что не оставит своего союзника*28.