Анатолий Отян - Служба в потешных войсках ХХ века

Как тут не вспомнить врача из "Швейка": все болезни солдат тот лечил двухведёрной клизмой.

Но капитан Блуд держал нос по ветру. Зная, что спортсмены находятся под покровительством полковника Примина, он к ним был предупредителен и по отечески ласков.

С солдатами он иногда проводил занятия, на которых всегда по солдафонски чудачил, вызывая у нас смех Его шутки вроде:

– Сегодня ночью, – начинал он таинственно, – в вашей казарме, в 2 часа 34 минуты 15 секунд, во втором ряду слева, на втором этаже… здесь долгая пауза, а затем почти крича, быстро: – кто-то громко пёрднул!, пардон – испортил воздух.

Мы хохотали, а он продолжал:

– И это в тот момент, когда труженики полей и заводов, напрягают силы для выполнения плана, находятся среди вас силы отрицательно действующие на здоровье нашей армии, – и развивал тему дальше.

Мы понимали, что он дурачится, но нам так надоели уставы, официоз сержантов и офицеров, что мы с удовольствием слушали его бредни, которые он придумывал, и будь я Ярославом Гашеком, я бы раскрутил доктора Блуда по всей программе.

Я за глаза называл его БЛУД – в прямом и переносном смысле. Мы ещё не раз встретимся с ним в моём повествовании.

Я собирался стать кандидатом в члены Коммунистической партии, но надо было пройти кандидатский стаж. Приём в кандидаты проходил в таком же порядке, как и приём в партию, и я для повышения своего политического образования взял в библиотеке части книгу "Капитал" К.Маркса. К моему удивлению, книга была написана понятным языком и была для меня доступной. Мне нравилось читать и запоминать незнакомые ранее слова и понятия, и я её с удовольствием читал.

Кое-кто на меня смотрел как на придурка, кое-кто с уважением, но все ребята с недоумением: "И зачем оно ему нужно?"

Память у меня была хорошая, я многое запомнил, и впоследствии и в институте и во всевозможных Университетах Марксизма-Ленинизма, в которые нас заставляли ходить, удивлял своей напускной, как я считаю "эрудицией"

В январе 1959 года я был дежурным на КПП и взял с собой "Капитал" – целый день сидеть скучно. Через КПП проходили редко, вот я и почитывал.

Перед обедом на КПП зашёл командир части майор Дубинин. Это был высокий, стройный, красивый офицер очень похожий на маршала Гречко, чей портрет висел у нас в клубе. Дубинин был приятным, интеллигентным человеком, в меру строгим и справедливым командиром.

Я вскочил со стула:

– Товарищ майор, за время моего дежурства никаких происшествий…!

– Вольно, курсант, садись. И я присяду, пока машина подъедет. Кто будет звонить, я поехал на обед, а на 15 часов вызван в штаб управления. А что ты читаешь? Ма-а-ркса?:- и посмотрел на меня с нескрываемым удивлением, полистал книгу и опять спросил явно меня экзаменуя:

– А что такое фетишизм?

– Поклонение. У Маркса- деньгам.

В этот момент подъехала машина.

– Мне сейчас некогда, а завтра ровно в 11 часов зайдёшь ко мне.

– Слушаюсь, товарищ майор.

Командир уехал, а я задумался над тем, зачем меня он вызывает?

Первая мысль была, чтобы наказать за чтение во время дежурства. Но разрешалось ведь читать на дежурстве армейские уставы, значит и за Маркса не влетит. Впрочем, наказать он мог и сейчас. "А вообще, Отян, не будь дураком и не лезь на глаза начальству, обязательно заставят работать". И я не ошибся.

В 11 часов следующего дня я прибыл в штаб. Зашёл к командиру, доложил. Увидел, что перед ним лежит моё личное дело.

– Слушай, Анатолий, – (Ого! Ко мне из офицеров ещё никто по имени не обращался,) выручи меня – (!!!???) – Да ты садись. Меня заставили ходить в Университет Марксизма-Ленинизма и я должен был законспектировать работу Ленина "Шаг вперёд, два шага назад", а я запустил. Через два дня зачёт, а ты за два дня успеешь сделать. От занятий я тебя освобождаю. Тебе выпишут маршрутный лист, поедешь или пойдёшь в город, в городскую библиотеку, возьмёшь там в читальном зале книгу и работай. На вот тетрадку и всю её заполни. Всё понял?

– Так точно, товарищ майор.

– Да, никому не говори о моём поручении. Вопросы есть?

– Никак нет, товарищ майор.

– Ну иди.

Я не был рад перспективе два дня заниматься конспектированием, а с другой стороны надоела муштра и постоянное напряжение быть под надзором. Доложил командиру взвода (Был новый – старший лейтенант Громовиков). Он вопросы не задавал, но сержанты подозрительно и ехидно заулыбались. Им не понравился мой контакт с командиром, но они тоже ни о чём не спрашивали. Я пошёл в столовую, Зураб меня одного покормил, положив при этом в кашу полтарелки мяса. (Я ему чем-то нравился).

– Зураб, меня послали в город и я не знаю, вернусь ли к ужину.

Оставь мне чего-нибудь поесть.

– Канечно, кацо. На ужин картошка с сэлёдкой. А еслы хочэшь, оставлю маса.

– Спасибо Зураб. Оставь чего-нибудь.

– Обижаешь, кацо. Чэго-ныбуд не накушаешся. Я тэбэ хорошо оставлю. А хочэш я тэбе чэфир здэлаю?

– Нет, Зураб. Спасибо.

И я уехал в город. Автобус шёл до центра минут десять. Солдаты ездили в автобусах бесплатно. Это было неписанное правило. Я в автобусе у кондукторши расспросил, где мне выйти. Она мне всё объяснила. Меня поразило, как эта женщина лет сорока со мной благосклонно разговаривала, называя меня сынком. Мне после казармы и солдатских будней это было непривычно и приятно. Моя душа начала оттаивать ещё утром от обращения командира ко мне по имени, и я с хорошим чувством к этой женщине попрощался и вышел из автобуса. Я был на центральной площади города. Её окружали красивые дома, некоторые с колоннами и лепниной, преимущественно с советской символикой. Все оштукатурены. Возле одного из них галерея портретов членов Президиума ЦК ВКПб во главе с Хрущевым. В центре площади росла огромная ель, с ещё не снятыми игрушками. Её оставили расти, не спилили в процессе строительства, и это было для меня в диковинку и очень приятно. На площади работала снегопогрузочная машина. Я ещё таких машин не видел. Но больше всего я был поражён видом людей подбрасывающих снег на эту машину. Это были, как я понял, "ДЕКАБРИСТЫ". Не подумайте, что я сошёл с ума, это были наши советские декабристы.

В декабре 1958 года вышел Указ Верховного Совета СССР о наказании лиц совершивших, хулиганские поступки. Эти лица присуждались к 15 суточному аресту с применением их на общественных работах. И милиция озверела. За малейшую провинность, а иногда и без оной, людей хватали, везли сначала в КПЗ (Камера предварительного заключения), а потом к судье, который без разбору клеил 15 суток. По времени выхода Указа, таких людей называли "декабристами".