Григорий Сухина - Григорьев

В феврале 1945 года заместитель командующего артиллерией по ГМЧ Герой Советского Союза М. Л. Воеводин подписал такую боевую характеристику на командира 7-й гвардейской:

«Тов. Григорьев, работая командиром бригады, показал себя грамотным, инициативным и исполнительным командиром части. В боях показал себя смелым, храбрым и энергичным. Требователен к себе и подчиненным. Уделяет много внимания воспитанию офицерского и рядового состава. Свои знания умело передает подчиненным. Бригада сколочена. В Свирской и Печенегской операциях бригада принимала активное участие. За хорошие боевые действия в борьбе с немецкими оккупантами бригада награждена орденом Кутузова II ст.

Тов. Григорьев пользуется деловым авторитетом у офицерского, сержантского и рядового состава…

Тов Григорьев должности командира бригады соответствует».

С другой стороны — произошло что-то непонятное. Судите сами, дорогой читатель.

Как я уже отмечал, с конца декабря 1944 года бригада входила в состав 4-й гвардейской ордена Александра Невского минометной дивизии. Командир дивизии полковник Ф. Н. Жуков в апреле 1945 года, в самый разгар ожесточенных боев на территории Германии, пишет в боевой характеристике на М. Г. Григорьева:

«…Требователен к себе, но к подчиненным недостаточно. Как недостаток следует отметить ослабление воспитательной работы среди личного состава, вследствие чего в бригаде имеются случаи аморальных явлений. Пьянство, дебоши и т. п.

Офицерский состав подготовлен слабо, и систематической работы над повышением специальных знаний офицеров не ведется.

Нет жесткой борьбы за сохранение автотранспорта, в результате чего в бригаде много случаев поломок и аварий машин.

Полковник Григорьев в бою смел, решителен и достаточно находчив.

Характер вспыльчивый».

Что это? За два месяца так разительно изменился командир бригады и так разложилась сама бригада?

Беда не в том, что кто-то на кого-то обиделся и написал что-либо необъективное. Беда в другом. В армии все характеристики, аттестации вшиваются в личное дело и хранятся там, пока хранится это личное дело. И всякий начальник, прежде чем писать аттестацию, обязательно внимательно перечитает предыдущие. Это незыблемый закон. Недостатки, отмеченные полковником Жуковым, будут перекочевывать из аттестации в аттестацию, а ослабление воспитательной работы с личным составом, отмеченное в апреле 1945 года, будет упоминаться еще добрый десяток лет. В 1952 году, в аттестации уже на командира 23-й бригады особого назначения полковника М. Г. Григорьева, командующий артиллерией Советской Армии генерал-полковник артиллерии В. И. Казаков не преминет вспомнить старое: «В аттестациях за 1944–1945 годы тов. Григорьеву по должности командира бригады отмечается как недостаток слабая требовательность к подчиненным и ослабление воспитательной работы, вследствие чего в бригаде имели место случаи аморальных явлений…»

В 1954 году в характеристике, составленной в связи с направлением М. Г. Григорьева на учебу в Военную академию Генерального штаба им. К. Е. Ворошилова, заместитель командующего артиллерией Советской Армии снова подчеркнет: «Как недостаток в аттестациях за 1944–1945 гг. отмечалась слабая требовательность к подчиненным, а в аттестациях за 1947–1952 гг. отмечалось болезненное реагирование на замечания начальников».

Характеристика «неуживчивого и вспыльчивого» закрепилась за Михаилом Григорьевичем навсегда, до его последних дней.

Я долго пытался выяснить у ветеранов бригады, знают ли они вообще, кто такой полковник Ф. Н. Жуков. Никто не мог вспомнить даже то, что они входили в состав какой-либо дивизии в этот период. А вот 10-ю гвардейскую артиллерийскую Гумбольдтскую ордена Суворова дивизию, в состав которой бригада входила уже после войны, и ее командира Струева с трудом, но вспомнили.

В марте 1946-го командир 10-й гвардейской минометной дивизии, в состав которой вошла 7-я гвардейская бригада, генерал-майор А. С. Струев в аттестации на подполковника Григорьева, ссылаясь на предыдущую боевую характеристику, пишет:

«…Как видно из материалов личного дела, наряду с боевыми положительными качествами отмечался ряд недостатков, как-то: аморальные явления среди офицерского состава, с которыми тов. Григорьев по прибытии в состав дивизии долго не мог справиться. На замечания старших, в первый период пребывания в составе дивизии, реагировал неправильно, рассматривал их как излишнюю придирчивость к нему, повел себя нечестно, пытался укрыть 11 тонн горючего от учета дивизии. При вызове в ГУКАРТ (Главное управление кадров артиллерии. — Авт.) Красной Армии уехал на автомашине в Москву, в то время как ему было разрешено доехать на автомашине до Минска. Слабая личная дисциплинированность в первый период мешала ликвидировать аморальные явления в бригаде».

Правда, надо отдать должное аттестующему, — он отмечает, что за последние три месяца положение кардинально изменилось. И сам Григорьев стал дисциплинированным, и офицеры стали грамотными и т. д. и т. п.

Сегодня все это может вызвать лишь горькую усмешку.

Я представляю себе, как все было на самом деле. Воюет бригада, воюет доблестно, самоотверженно, имеется хороший боевой коллектив, традиции, командира все уважают, верят ему. Командир бригады привык отвечать за свои действия и за свою часть. Но на каком-то этапе эту бригаду перебрасывают на другой фронт, объединяют с другой бригадой, местной, создают штаб дивизии, назначают командование дивизии, и дальше читатель может сам уже сделать выводы. Не исключено, что сразу же после вхождения в состав 4-й дивизии состоялась какая-нибудь стычка М. Г. Григорьева с командиром дивизии. Зная, что у него действительно характер непростой, резкий, я не исключаю, что он мог высказать в адрес нового начальника что-либо нелицеприятное. Тот сразу же отплатил ему «соответствующей» боевой характеристикой.

Другая сторона дела. Если раньше за бригаду, за состояние дел в ней отвечал комбриг, то сейчас появился новый военачальник, с которого тоже жестко спрашивают — а что это у вас в дивизии творится, рядовой (или лейтенант) П. учинил на днях пьяный дебош, пугал мирных немецких бюргеров, а где же воспитательная работа? Мы же освободители, а не захватчики. И т. д. и т. п.

Не вижу здесь другого оправдания для командира дивизии полковника Ф. Н. Жукова, как отвечать примерно в таком духе: «Да мы-то что, мы изо всех сил боремся. У нас все было бы хорошо, да вот перебросили нам с Карельского фронта бригаду, а там, к сожалению, с дисциплиной не ахти как. Командир там тоже строптивый. Но мы с ним боремся и обязательно победим».