Жан Жюль-Верн - Жюль Верн

Между обоими соперниками происходит поединок на ножах. Раненого Серту переносят в дом Самуила, а Мартин Пас пытается спастись бегством, но на мосту путь ему с двух сторон отрезают преследователи, и он бросается в бурную реку, делящую город Лиму на две половины. Считается, что он погиб. Сара в отчаянье идет молиться в церковь святой Анны.

Между тем Мартину Пасу удалось выбраться на берег и незаметно укрыться в роскошном доме маркиза дона Вегаля, который оказывает ему покровительство. К несчастью, финансовое положение маркиза, принадлежащего к самой высшей аристократии, безнадежно. Но, безутешный после утраты жены и дочери, погибших при кораблекрушении, он нисколько не испуган грозящим ему разорением. Отвернувшись от ни к чему не пригодных испанцев и себялюбивых метисов, он привязывается к Мартину Пасу и сочувственно относится к справедливому, по его мнению, делу индейцев.

Индейцы устраивают восстание под предводительством Самбо, отца Мартина Паса. В вожди мятежа прочили самого Мартина, но он стал вызывать подозрение своих соплеменников с тех пор, как влюбился в Сару.

Молодой индеец случайно подслушал тайную беседу между Сертой и Самуилом, из которой узнал, что Самуил в свое время спас после кораблекрушения дочь одного вельможи и стал выдавать ее за свою дочь. Женившись на ней, а затем раскрыв перед всеми ее благородное происхождение, Серта сможет проникнуть в высшее общество Лимы. Самуил и продает ему Сару за сто тысяч пиастров.

В момент подписания брачного договора Сара исчезает с помощью Мартина Паса, который передает ее под покровительство дона Вегаля, а сам спешит присоединиться к восставшим. Город захвачен повстанцами. Мартин Пас устремляется на помощь дону Вегалю, дом которого осажден мятежниками, ему приходится вступить в борьбу со своими единомышленниками и с родным отцом! Самбо приходит в голову столкнуть его с Сертой и его отрядом. Метис погибает в бою, а индеец завладевает бумажником и находящейся там распиской, из которой явствует, что Сара — дочь дона Вегаля. Тем временем Самбо похитил Сару, которую осуждают на смерть: в лодке из древесной коры она должна быть брошена в водопад реки Мадейры. Лодка мчится к бездне, Мартину Пасу удается, запустив лассо, охватить им утлую ладью, но его настигает стрела, он падает в лодку и вместе с Сарой гибнет в кипящей пучине водопада. Другая стрела пронзает сердце дона Вегаля.

Такова довольно искусственная развязка этой многообещающей новеллы.

Шарль-Ноэль Мартен, написавший замечательное предисловие для Полного собрания сочинений Жюля Верна в издательстве «Ранконтр», полагает, что «Мартин Пас» отмечает в творчестве писателя поворот, который, по-моему, уже определился, когда он написал «Первые корабли мексиканского флота» («Драма в Мексике»). Однако верно, что рассказ этот раскрывает одно из основных качеств его дарования; замысел рассказа интересен тем, что автор написал его, просмотрев альбом акварелей перуанского художника Мерино, друга Араго, что особо подчеркивает, по мнению Шарля-Ноэля Мартена, «…живописную сторону жюль-верновской прозы. Жюль Верн, как и Гюго, был как бы ясновидящим — в смысле яркости его воображения — он внутренним взором видел сцены, которые затем описывал с изумительной четкостью, выявляющей у художника его способность наблюдать. Искусство Жюля Верна состоит в значительной море в том, что он сумел заставить десятки миллионов читателей увидеть то, что сам он увидел внутренним взором».

Это мнение полностью совпадает с тем, которое я уже высказывал, в частности по поводу книг «С Земли на Луну» и «Вокруг Луны». Писатель живет в местах, которые описывает. Воображение переносит его туда, и он видит их так отчетливо, что создает у нас впечатление реального присутствия, это и является существеннейшей чертой его творческой манеры. В случае необходимости мы нашли бы подтверждение этого в письмах, где он повторяет по поводу каждой книги, над которой работает:

«Я живу в моем снаряде… Я на широте 80° и при температуре 80 градусов ниже нуля. Простужаюсь просто оттого, что пишу… Я вовсю путешествую под водой… Я весь без остатка в «Черной Индии» и ни о чем другом не думаю… Я в Новой Зеландии…»

Не парадоксально ли, что он сам не замечал, что владеет этим драгоценным даром, и, пренебрегая им, упорно тратил силы на составление опереточных либретто и писание посредственных комедий?

Похоже, он не отдавал себе отчета в том, что обещал ему успешный выход в свет «Мартина Паса», ибо в это время выражает особую удовлетворенность тем, что у него с Иньяром получилась еще одна комическая опера, которую уж наверняка примет Лирический театр. «В этой вещи исключительно веселая музыка и стихи», — полагает он. Действительно, эту комическую оперу «Спутники Маржолены» приняли к постановке в 1853 году[31].

Пьер Верн, правильно оценив достоинства «Мартина Паса», рекомендовал сыну добиваться академической премии. Предложение это не могло понравиться иначе мыслящему молодому человеку, и он довольно резко отвечает:

«Что же до академической премии — спасибо! Для этого нужно пускаться во всякие интриги, и постоянно получается так, что самые лучшие не становятся лауреатами. А если уж интрига необходима, я найду ей лучшее применение».

Папаша-рифмоплет присовокупил к своим похвалам упрек, от которого мог бы иссякнуть готовый уже брызнуть источник: почему Жюль больше не пишет стихов? «Но я их все время пишу, и в большом количестве, и в настоящий момент целиком поглощен своим «Леонардо да Винчи», — отвечает он.

Эта комедия, «по характеру искренняя и артистичная», в духе пьес Мюссе, которую он в конце концов назовет «Мона Лиза», по-видимому, долгое время занимала его воображение. Тем не менее она никогда не выйдет в свет, хотя и не лишена известного очарования, и я намерен заняться ею ниже, когда речь пойдет о том, в какой мере автор ее был женоненавистником.

10 . НАУЧНЫЕ УВЛЕЧЕНИЯ

Ориентация писателя уточняется: путешествия, география, точные науки, вскоре фантастика. «Мастер Захариус» (1854), «Зимовка во льдах» (1855). Опять театр: «Сегодняшние счастливцы», комедия в стихах.

География является, кажется, первой наукой, которую Жюль Верн принялся основательно изучать. Но все взаимосвязано, и нельзя затронуть какой-либо одной дисциплины, не коснувшись другой. Поле зрения его любознательного ума, естественно, расширялось. География не может пренебрегать физической географией и просто физикой, а физика неотделима от математики. Среда, в которой происходило его духовное развитие, благоприятствовала интеллектуальным исканиям. У Араго он соприкасался с разнородными умами — от литераторов до астрономов, не исключая географов и живописцев. У Талекси под знаком музыки встречалось немало выдающихся людей.