Виктор Петелин - Жизнь Шаляпина. Триумф

Ознакомительный фрагмент

«Египет – классическая страна «бакшиша», – писал И. Соколов, вспоминая свое путешествие с Шаляпиным в Африку. – Здесь попрошайничают не только нищие, которых, кстати сказать, очень мало, не только дети, но и взрослые мужчины и женщины. Понятия «иностранец» и «бакшиш» здесь неразделимы. «Бакшиш» требуют совершенно без всякого повода, так просто, «за здорово живешь», даже само правительство вынуждено просить в расклеенных по улицам объявлениях «не развращать народ подачками и давать «бакшиш» лишь за действительные услуги».

Вспоминали и о том, как извозчик предложил осмотреть «любопытную местность, так называемую Тартуш». А когда увидели, то сразу же поняли, что эта местность предназначена для прибывающих в Александрию матросов иностранных судов: здесь продавали преимущественно вино и женщин, а весь шум и гам, порой возникавшие потасовки заглушала восточная музыка. Нет, тут не решились даже выходить из шикарного ландо, да и негр, восседавший на козлах, отрицательно покачал головой. А потом, после ужина в «Бристоле», долго искали свой пароход. И нашли только с помощью полисмена.

«Предлагаем ему за услуги шиллинг.

– Нет! Нет! – замахал обеими руками полисмен. – Оказывать услуги – это моя обязанность, за это я получаю жалованье. Будьте здоровы! – И, сделав под козырек, полисмен удалился.

– Видали? – обратился Ф.И. к публике. – Это не по-нашему».

На следующий день, в 12 часов дня, Шаляпин вместе со своими друзьями выехал из Александрии в Каир. В поезде было жарко. Мелькавшие за окном вагона арабские глинобитные избушки, причудливые тропические деревья, стада ослов и баранов, верблюды, буйволы, мулы вскоре стали привычными настолько, что наши путешественники, удовлетворив свое любопытство, почувствовали, как угнетающе действует на них жара: тело покрылось потом, а в горле пересохло так, что трудно говорить. Решили пойти в ресторан и выпить «что-нибудь прохладительного». Попросили пива, но оказалось, что столики в ресторане предназначены только тем, кто заказывает завтрак, «иначе места за столом занимать не полагается!». Таков порядок, введенный англичанами. Пришлось согласиться, хотя они уже позавтракали в Александрии.

В Каире Слонов имел неосторожность передать свои вещи первому же попавшемуся арабу, а тот, взяв вещи, пошел совсем в другую сторону; Михаил Акимович сначала сказал ему по-французски, а тот все идет, по-итальянски, а тот все идет совсем не туда; и тогда Слонов догнал его и начал теребить его за плечо, показывая, куда надо идти, носильщик, в свою очередь, начал жестикулировать… Кто-то из собравшейся толпы объяснил арабу по-английски, но тот опять ничего не понял. Как же весело смеялись в толпе, когда узнали, что араб – глухонемой. Подоспевшие друзья выручили Слонова, отдав его вещи своим носильщикам. И всю дорогу до итальянского отеля «Виктория» подшучивали над Слоновым, вспоминая этот эпизод.

На следующий день бродили по городу, побывали в европейской части, где было чисто и богато; часа два с удовольствием просидели за столиком в кофейной, наблюдая за пестрой жизнью столицы Египта. «Чего и кого только тут нет? Арабы, негры, суданцы, нубийцы и даже индусы торгуют всякою дрянью: бусами, раковинами, шелковым товаром, палками, хлыстами, огнестрельным оружием, чучелами крокодилов, ящериц, змей, посудой, парфюмерией, почтовой бумагой, открытками, фруктами и даже кусками жареной говядины. Тут же ходят заклинатели змей, танцовщики, танцовщицы, уличные певцы, бродячие музыканты, акробаты и фокусники» (И. Соколов).

Вечером побывали в театре, во время бессмысленного действия какой-то английской оперетки «с безголосыми исполнителями и с уродами исполнительницами». В зрительном зале над головами присутствовавших носились летучие мыши, которые больше привлекали внимания, чем то, что происходило на сцене.

За эти дни пребывания в Капре и его окрестностях Шаляпин с друзьями побывал в музее египетских древностей, в зоологическом саду, осматривали пирамиды в районе Гизы, сфотографировались у подножия пирамиды Хеопса, у подножия Сфинкса, с проводником проехал несколько верст на верблюде по Сахаре. На всех фотографиях – монументальная фигура Шаляпина возвышается над группой друзей и туристов, улыбающийся, довольный, задумчивый, полный впечатлений и размышлений о древнейшей цивилизации мира.

«В последующее время своего пребывания в Африке Ф.И. осмотрел все достопримечательности Каира и, детально ознакомившись с нравами и обычаями туземного населения, совершал поездки по окрестностям. Был на острове Гезире, посетил ферму страусов, сахарный завод недалеко от Каира, ездил на курорт Хелуан (искусственный оазис), в Луксор, в Карнак и даже добирался (вверх по Нилу) до Асуана, где находится замечательнейшее по технике в мире сооружение – Асуанская плотина», – этой информацией Николай Соколов заканчивает свою книгу о путешествии Шаляпина в Африку.

Почему же я так широко пользовался этой книгой, спросит читатель, если сам Федор Иванович несколько пренебрежительно о ней отзывался? В книге есть факты, наблюдения, описания быта и нравов местного населения, несколько любопытных деталей и подробностей на пароходе «Царь», а есть в книге и фальшивые фразы, даже целые монологи Шаляпина, восторженные, напыщенные, а потому – фальшивые. И потому я этими выспренними монологами Шаляпина не воспользовался в данном повествовании.

22 марта, в день своего двадцатипятилетия, та очаровательная дама, о которой я уже упоминал не раз, записала в своем дневнике: «В 1 час дня мы приехали в домик Мариэтта. Здесь завтракали, Федор Иванович сказал тост, в котором пожелал мне еще 25 лет быть такой же свежей и красивой, как в этот день. Михаил Акимович после завтрака всю нашу компанию снял сидящими за столом. Федор Иванович изображал Сфинкса».

Из Африки Шаляпин вновь перебрался в Европу, недели две жил в Неаполе, стараясь всеми силами остаться незамеченным, лишь 12 апреля принял участие в сборном спектакле в честь английского короля Эдуарда Седьмого в театре «Сан-Карло», исполнив Пролог в «Мефистофеле». 20 апреля прибыл в Москву, а 22-го уже отправляется на гастроли: Киев, Екатеринослав, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, снова Екатеринослав, Житомир, Харьков; здесь под Харьковом в селе Васищево Шаляпин и вся его семья, которая уже выехала из Москвы, на даче у хороших знакомых Г.Г. и А.И. Енуровских решили отдыхать.

Об этой гастрольной поездке Шаляпин писал Иоле Игнатьевне. Вот одно из его писем из Екатеринослава за 9 мая 1903 года:

«Дорогая моя Иолочка!

Вчера я прибыл в Екатеринослав, и, так как мы приехали поздно, я послал тебе только телеграмму и сегодня наконец пишу тебе письмо.