Николай Воронов - На службе военной

Мы не впали в уныние, не опустили рук, а, наоборот, дали себе слово на втором этапе маневров, во что бы то ни стало добиться успеха. Общее настроение было боевым.

Никто ничего не знал о втором этапе маневров. Когда он начнется, где, каково будет его содержание? Все было тайной. На мою беду, заболел командир нашего полка и мне было приказано временно заменить его. Доброй половины подразделений, вошедших в полк, я не знал, и это еще более затрудняло мое положение.

Ночью меня вызвали в штаб маневров. Когда я вошел, за столом сидели Тухачевский, начальник оперативного управления штаба РККА Триандафилов и командир нашей дивизии Вострецов.

Представился. Предложили сесть. Тухачевский сказал:

- Я вас, оказывается, знаю по смоленским учениям, когда мы с таким трудом вымучивали тактику "огневой роты".

Добрые, приветливые слова успокоили меня, на душе стало легче. Тухачевский разъяснил, что сводная дивизия Белорусского округа будет теперь участвовать в маневрах в качестве обороняющейся стороны и что я, по просьбе ее командира Вострецова, на время маневров назначаюсь начальником артиллерии этой дивизии.

- Справитесь?

- Постараюсь! - ответил я, хотя особой уверенности вовсе не чувствовал.

Триандафилов предупредил, что артиллерия на этих маневрах должна сыграть большую роль.

Мы вышли из избы вместе с Вострецовым, и меня вдруг охватило сомнение: хватит ли у меня опыта и умения командовать артиллерией дивизии на таких важных маневрах? Вострецов, видимо, заметил мое настроение.

- Не боги горшки обжигают,- сказал он.- Выдюжим.

Мы решили как можно лучше провести артиллерийскую разведку "противника", управление артиллерии максимально централизовать, но так, чтобы в резко изменившейся обстановке подразделения могли действовать и самостоятельно. Для надежности поражения "противника" будем сосредоточивать огонь, объединяя мощь нескольких батарей. Борьбу с артиллерией "противника" было решено вести путем уничтожения и подавления ее наблюдательных пунктов. Мы собирались применить некоторые тактические новинки, скрывая их даже от посредников, боялись, что через них ленинградцы могут прослышать о наших намерениях.

План действий артиллерии я доложил командиру дивизии. Он отнесся к нему с большим интересом и одобрил без колебаний.

Начался второй этап маневров. К этому времени у нас уже была составлена подробная карта, на которой нанесены очень многие объекты боевого порядка "противника", в том числе и ряд наблюдательных пунктов, выдавших себя плохой маскировкой. Разведка доносила о том, что "противник" в ближайшие часы предпримет артиллерийскую подготовку. Мы решили сорвать ее.

Командир дивизии и посредники прильнули к стереотрубам, чтобы наблюдать за нашими действиями.

Я доложил, что артиллерия открывает огонь одиннадцати батарей по самому важному командному пункту "противника". Затем мы перенесли огонь по двум другим пунктам, сосредоточив по каждому удар 5-6 батарей. Каждый раз указывалось, сколько времени ведется огонь и сколько будет выпущено снарядов.

По лицам посредников было видно, что они не ожидали такого поворота дела. Усиленно заработала нейтральная посредническая связь. В штаб маневров непрерывно докладывалось о переносах огня с цели на цель.

Во время одного из таких докладов я слышал, как посредник наступающей стороны информировал о результатах и эффективности нашего артиллерийского огня. Оказалось, что мы "вывели из строя" командный пункт командира наступающей дивизии, а сам командир дивизии признан раненым. Посредники установили, что выведены из строя два наблюдательных пункта командиров наступающих стрелковых полков и несколько пунктов старших артиллерийских начальников при них. Наступление "противника" было сорвано. Штаб руководства объявил перерыв для организации и приведения в порядок наступающих войск.

На разборе маневров действия нашей дивизии были положительно оценены командованием. Вострецова поздравляли с успехом, а он в свою очередь хвалил командиров пехоты и артиллерии.

- Чем тебя наградить? - спросил меня Вострецов после разбора.

Тут я вновь, уже в третий раз, обратился к нему с просьбой отпустить меня учиться в Академию им. Фрунзе. Комдив вздохнул, помолчал немного, потом сказал:

- Ну что ж. Иди, учись. Против поступления в эту академию не возражаю.

Это было для меня лучшей наградой.

Поступать в Академию им. М. В. Фрунзе посоветовал один из командиров, окончивший ее и прибывший на службу в нашу дивизию. Уже по первым шагам его работы было видно, что эта академия дает основательное и всестороннее военное образование, в том числе и в области артиллерии. До сих пор я признателен товарищу за хороший совет.

В августе 1927 года сдал вступительные экзамены. Итак, я слушатель академии. Учусь упорно. Заброшены всякие развлечения, даже шахматы и охота.

Комдив Вострецов следил за моей учебой. Бывая в Москве, он обязательно встречался со мной, расспрашивал об успехах и каждый раз советовал не забывать артиллерийскую специальность.

- Она вам всегда пригодится.

Вострецов интересовался, не нуждаюсь ли я в чем,

...В двадцатых числах каждого месяца слушатели получали из учебного отдела так называемые "месячные задания", в которых все было расписано по дням и часам. Мы стремились еще до прочтения той или иной лекции изучить всю рекомендованную к ней литературу. Это очень помогало в усвоении материала.

С особым прилежанием мы овладевали марксистско-ленинским учением. Сознавали, что без этой науки не может обойтись советский командир.

В те годы шла острая, непримиримая борьба за генеральную линию партии против всякого рода ее врагов. Эта борьба не могла не захватить и академию. Троцкисты возлагали большие надежды на вузовские парторганизации, в особенности на военные.

Сколько тогда было заседаний и собраний, на которых горячо отстаивалась генеральная линия партии, разоблачались жалкие оппозиционеры, изменившие делу рабочего класса, порвавшие с марксизмом-ленинизмом.

Борьба закончилась полным разгромом троцкистской оппозиции. Для всех нас это явилось большой школой идейной закалки.

Вся наша учеба строилась на опыте первой мировой и гражданской войн. Начав с тактики стрелкового батальона, мы закончили оперативной военной игрой на картах и почти трехмесячной разработкой всех вопросов подготовки военного округа к войне.

Курс истории военного искусства слушатели изучали под руководством профессора А. А. Свечина, курс оперативного искусства преподавали Н. Е. Варфоломеев, Г С. Иссерсон и А. В. Кирпичников. Любовь к общей тактике нам прививали А. И. Верховский, Н. Н. Шварц и С Н. Красильников, восхищавшие нас своими глубокими знаниями и методическим мастерством Особенно. признательны мы были Сергею Николаевичу Красильникову, руководителю нашей учебной группы. Его занятия по тактике отличались живостью, увлекательностью. И каждый из нас стремился перенять у него методические приемы, зная, что это очень пригодится нам в будущем.