Алекс Гольдфарб - Саша, Володя, Борис... История убийства

— Это не проблема! — воскликнул Борис. — Создадим российское юридическое лицо, где у Сороса будет 50 процентов минус одна акция. По мировым стандартам, запасы нефти в компании тянут на пять миллиардов. Минус политический риск, это естественно. Скажи Джорджу, что он просто обязан согласиться. Такой шанс бывает раз в жизни! Вот пакет документов. Это действительно очень срочно. Я готов вылететь в Нью-Йорк в любую минуту.

Я отвез его предложение в Нью-Йорк и был очень удивлен тем, что Сорос заинтересовался. Он думал две недели. Я наблюдал за ним и гадал, переступит ли он черту, примет ли участие в золотой лихорадке грабительского капитализма?

Джордж никогда не скрывал, что в нем уживаются две разные персоны: жесткий управляющий инвестиционным фондом, действующий в интересах своих акционеров, и социальный реформатор, который борется за изменение мира к лучшему. Чтобы избежать конфликта интересов, он предпочитал не иметь деловых проектов в тех странах, где занимался благотворительностью. Но в данном случае перед ним действительно была уникальная возможность.

В конце концов он отказался.

— Этот актив ничего не стоит, — объявил он. — Могу поспорить, что коммунисты победят на выборах и аннулируют все эти аукционы. А Борису хочу посоветовать: пусть не ввязывается. Он вложит все, что у него есть, и все потеряет.

Сорос был не одинок в своей оценке перспектив вложений в “Сибнефть”. Борис тогда объездил всех своих западных и восточных партнеров: от руководителей “Мерседеса” в Германии до владельцев “Дэу” в Корее, но никто не изъявил желания войти в долю. Все были уверены, что авантюра Чубайса с залоговыми аукционами не продержится и месяца после ухода Ельцина, а это казалось неизбежным.

Пока Борис ездил по свету в поисках инвестора, его партнер Бадри Патаркацишвили собирал деньги в России. Он продал все мелкие ресурсы логовазовского портфеля и влез в долги, заложив автомобильный бизнес и всю недвижимость. Так они наскребли необходимую сумму. 15 декабря 1995 года Борис и Бадри стали нефтяными магнатами — “Сибнефть” с ее положительным сальдо и безбрежными перспективами экспорта энергоресурсов перешла под их контроль. Теперь у них в руках была непробиваемая комбинация: нефть — этот вечный источник денег, и телевидение — рычаг политического влияния.

Как-то в Клубе, вскоре после аукциона по “Сибнефти”, Борис представил мне застенчивого, склонного к полноте розовощекого парня лет тридцати, который носил джинсы и свитер и ездил на мотоцикле.

— Познакомься, Рома Абрамович, наш новый управляющий по нефтяной отрасли. Он очень интересуется благотворительностью и, думаю, его следует ввести в правление твоего фонда.

Борис имел в виду мой новый проект, “Российское общество науки и образования”, которое я в то время пытался организовать при финансовой поддержке начинающих олигархов.

Я тут же произнес пламенную речь о “Позолоченном веке” и роли “баронов-разбойников” в истории американской благотворительности. Рома вежливо слушал, потупив глаза, и застенчиво улыбался в ответ на рассуждения Бориса о том, что России нужны такие молодые люди, как он, чтобы “сделать ее нормальной страной”.

— Ну, что ты думаешь? Замечательный парень, побольше бы таких! — воскликнул Борис, когда Рома ушел, так и не произнеся ни слова.

Впоследствии Борису пришлось горько пожалеть о том, что он взял Рому в дело: шесть лет спустя, вытеснив Бориса и Бадри из “Сибнефти” и ОРТ, этот застенчивый молодой человек станет следующим “серым кардиналом” Кремля и богатейшим человеком России.

Джордж Сорос в Давосе. (AP Images/Alessandro della Valle)

“Россия скатывается в черную дыру…”

Анатолий Чубайс.

“Передо мной стоял выбор между коммунистами и грабительским капитализмом. Я выбрал грабительский капитализм”.

Глава 5. Давосский пакт

В октябре 1995 года при взрыве фугаса серьезно ранен главнокомандующий российских войск в Чечне Анатолий Романов, один из немногих военных, выступавших за мирные переговоры с чеченцами. Так закончился мораторий на военные действия, о котором договорились после Буденновска. В Москве усилилось влияние “Партии войны” — высокопоставленных силовиков, недовольных попытками Ельцина добиться урегулирования в Чечне.

9 января 1996 года группа боевиков под предводительством полевого командира Салмана Радуева атаковала дагестанский город Кизляр, недалеко от чечено-российской границы. Взяв в заложники 160 человек, отряд направился в сторону Чечни, но был окружен российскими войсками в приграничной деревне Первомайское. В окопах вместе с солдатами оказалась группа сотрудников ФСБ, а среди них — майор Литвиненко. После недельной осады и нескольких безуспешных попыток взять деревню российское командование заявило, что “заложников больше не осталось”, и подвергло Первомайское артиллерийскому обстрелу, при котором погибло много заложников и несколько боевиков. На следующее утро Радуев и его люди прорвались через окружение и ушли в Чечню, захватив двадцать заложников.

Владимир Гусинский, по прозвищу “Гусь”, ответил на телефонный звонок в своем гостиничном номере. Услышав голос в трубке, он чуть не потерял дар речи. Звонил его заклятый враг, Борис Березовский. Оба прибыли в Давос на Всемирный экономический форум 1996 года.

— Володя, кто старое помянет, тому глаз вон. Не кажется ли тебе, что нам следует встретиться и поговорить? — спросил Борис.

Бывший театральный режиссер, щедрый спонсор московской еврейской общины, сорокатрехлетний Гусинский одно время считался самым богатым человеком России, а точнее, он и был им до залоговых аукционов, когда появились новые, более состоятельные олигархи. Гусь нажил свое состояние благодаря дружбе с московским мэром Лужковым. Его “МОСТ-банк” обслуживал муниципальные счета; его компании получили самые лакомые кусочки московской недвижимости; ему также принадлежала газета “Сегодня”, еженедельный журнал “Итоги”, радиостанция “Эхо Москвы” и телекомпания НТВ.

Центральной власти СМИ Гусинского доставляли постоянную головную боль. Его журналисты соревновались друг с другом в поисках компромата на политиков, а сатирическая телепрограмма НТВ “Куклы” раз в неделю выставляла на посмешище обитателей Кремля. Среди российских богачей Гусь слыл интеллектуалом; по политическим взглядам он был близок к Григорию Явлинскому, демократу левого толка и другу Джорджа Сороса. Гусь не любил Ельцина и побаивался кагэбэшных типов в его окружении.