Франц Ринтелен - Секретная война. Записки немецкого шпиона

«Карлсруэ»! Я не имел о нем сведений с момента моего отъезда из Берлина, и теперь он или какой-нибудь вспомогательный крейсер под этим именем, чтобы ввести в заблуждение англичан, курсирует по Атлантическому океану, подстерегая неприятельские торговые суда, отправляющиеся из Америки в Европу. По крайней мере, я так думал, но сказал лишь:

— «Карлсруэ»! Неужели «Карлсруэ»? И что же вы намереваетесь предпринять?

— Это очень просто, — ответил капитан Г., — вы, вероятно, сами догадываетесь. Через час я телеграфно извещу лондонское адмиралтейство и одновременно по собственной инициативе извещу Бермудскую эскадру о нахождении в наших водах этого наглого крейсеришки. Эскадра отправит броненосец «Принсесс Ройял», чтобы расправиться с ним.

Если мощные броненосцы Бермудской эскадры обрушатся на маленький «Карлсруэ», то в исходе не приходится сомневаться. Это убеждение сопровождалось в моем сознании желанием дать этой эскадре совсем другое занятие, чем охоту за «Карлсруэ». Если мне удастся задержать её выступление на несколько дней, можно будет предупредить германское судно по беспроволочному телеграфу. Я не знал еще, как это сделать, но надеялся что-нибудь придумать.

— Я полагаю, — сказал я, — что эскадра крейсеров должна была бы обратить внимание на вспомогательные немецкие крейсеры.

— Вспомогательные немецкие крейсеры? О каких крейсерах вы говорите?

— Я хочу сказать, сэр, что бермудские крейсеры должны были бы помешать укрывшимся в нейтральных портах большим немецким пароходам. Их насчитывается от тридцати до сорока, и они очень быстроходны. Ходят слухи, что в случае, если Соединенные Штаты прервут дипломатические сношения с Германией, они попытаются избежать плена и что они имеют на борту пушки, которыми эти проклятые боши сумели их снабдить.

Атташе кусал себе губы.

— Да, да, конечно, — сказал он, — конечно.

Я видел, что эта весть взволновала его. В этом не было ни слова правды, хотя такой план действительно как-то обсуждался. Атташе всего мира похожи друг на друга. Они охотнее позволят отрубить себе уши, чем признаются, [52] что они не в курсе чего бы то ни было касающегося круга их дел.

Наконец, он сказал:

— Я думаю, что эти немецкие пароходы в своем плане не зашли еще слишком далеко. Как вы об этом узнали?

— Я это узнал от одного американского инженера, изобретения которого я изучаю, а также... позвольте, кто еще мне рассказывал об этом? Ну да, конечно, я вспоминаю теперь: это был нефтепромышленник.

Атташе глубоко задумался.

— Да, — сказал он, — я ознакомлюсь с этим делом. Действительно, лучше захватить эти пароходы, чем посылать наши крейсеры преследовать «Карлсруэ».

Меня пригласили принять участие в игре, затеянной дамами, и я больше не мог от них отделаться. Затем надо было опять танцевать, но я стал искать глазами капитана Г., который куда-то исчез. Некоторое время спустя я совершил с мисс Л. на пляже весьма романтическую прогулку при лунном свете. Во время прогулки дорогу нам пересек какой-то человек во фраке. Это был капитан Г. Он с другой стороны взял под руку мисс Л., и мы втроем вернулись в отель. По дороге я ломал себе голову над тем, как узнать, что мог делать капитан Г. во время его отсутствия. Я решил построить свой маневр на прекрасном знании типа «атташе» и принялся говорить ему приятные вещи. Я выразил свое величайшее сожаление, что мне самому, вероятно, никогда не удастся быть атташе, что, заметил я, было всегда моей заветной мечтой.

— Что касается вас, то вы играете большую роль в этой мировой войне. О вас всегда будут говорить: он был британским морским атташе в Вашингтоне. Лондон действует по вашим указаниям, и все делается так, как вы желаете.

Капитан Г. внимательно слушал и, по всей видимости, был очень доволен мной. Он отвечал любезно, и, когда мы посторонились, чтобы пропустить в отель мисс Л., он удержал меня, чтобы сказать мне очень тихо:

— Господин командир, вы принадлежите к тем людям, которые понимают дело, и вы, вероятно, умеете хранить тайну. Телеграммы, которые я только что отправил, подготовят сюрприз немецким пароходам, если они попытаются покинуть порт. Мы, таким образом, на некоторое время оставим «Карлсруэ» в покое.

Her такого бала, которому не пришел бы конец, и я был счастлив, когда, наконец, очутился в своей комнате. Я получил [53] больше, чем ожидал, так как узнал, что англичане не имеют ни малейшего понятия о тайных путях моих агентов в Нью-Йорке, и был уверен, что сумел избавить «Карлсруэ» от орудий английских судов.

Вечер удался на славу.

На следующее утро никакие силы не были в состоянии меня удержать, и я при первой же возможности уехал в Нью-Йорк. Оставив мой багаж на хранение, я постарался связаться с моими людьми. После многих бесплодных попыток я натолкнулся на одного немецкого капитана дальнего плавания. Мы случайно встречались с ним в городе. Обсудив с ним все подробности, мы договорились собрать всех наших людей и отправились в контору бывшей фирмы «Э. В. Гиббонс». Я хотел узнать, не были ли получены за это время письма на мое имя. По дороге мы обсуждали возможные способы предупредить «Карлсруэ» и решили, что морской атташе, вероятно, располагает такими средствами. Я решил поздно вечером телеграфировать капитану Бой-Эду и сообщить ему то, что я узнал.

Открыв дверь моего бюро, мы страшно удивились, увидев большую груду писем на полу. Это, несомненно, были письма с предложением всевозможных товаров в ответ на запросы неутомимого Макса Вейзера, каталоги, газеты, пробы всевозможных товаров, которые письмоносец просовывал под дверь. Мне понадобилось бы потратить целый день, чтобы разобрать всю эту груду писем, так что я должен был предоставить это заботам Макса Вейзера, ибо у меня не было для этого времени.

На следующее утро я осторожно связался с моими другими агентами. Я их нашел в различных частях города и в течение всего дня не переставал думать о глупой истории, рассказанной мне капитаном Г. о моих похождениях в портовых тавернах и моих поездках на моторной лодке, с которой я продаю всевозможные вещи командам пароходов.

Вечер я провел в ресторане Вулворт-билдинг в обществе моих лучших помощников, в том числе Макса Вейзера и двух немецких капитанов.

Они громко хохотали, когда я им передал эту историю, которая доставила им величайшее удовольствие, но никто не знал, как добраться до крупицы истины, которая, несомненно, лежала в основе всего этого дела. Ведь так много людей напивается в тавернах на берегу, так много людей, занимающихся торговлей в порту. Мы не находили никакого средства, чтобы проникнуть в эту тайну. [54]