Андрей Богданов - Княгиня Ольга. Святая воительница

Совпадение сроков набега (4 месяца) и первой (согласно летописям) встречи русов с греческим огнём в походе 941 г. позволяют думать, что Х-л-г и летописный Олег вполне могут быть одним лицом. Для князя, собиравшегося воевать против каганата, было вполне уместно призвать славянские племена давать дань ему, а не хазарам. С тем ли Олегом заключали приведённые в "Повести временных лет" договоры императоры Византии до 912 г., нельзя сказать, но иудейско-хазарский автор совершенно уверен, что воевать против кагана Х-л-г начал именно по наущению империи. Явно легендарная кончина Олега и спор летописцев о его могиле (от Киева до Ладоги) показывают, что Вещий князь исчез как-то странно. Почему бы ему не пропасть на южном берегу Каспия, куда русы совершали военные походы с IX в.?

Ибн Исфандийара в "Истории Табаристана" (XIII в.) рассказал, что во времена правления эмира Алида ал-Хасана ибн Зайда (между 864 и 884 г.) они напали на порт Абаскун, но эмир "перебил всех русов". В начале X в. атаки русов совершались постоянно; "царь Ширваншах получил об этом известие, он приказал устроить в море засаду, и в конечном счёте ни одного из них не осталось в живых, и так частое появление русов в этой стране было приостановлено".

Путешественник из Багдада Аль-Масуди как раз в 940-х гг. красочно описал набег русов на Каспий в 913 г. Русы пришли с Дона и Волги по договору с хазарским каганом, которому обещали половину добычи. Они разорили множество городов и разграбили берега. Закрепившись на островах в районе нынешнего Баку, они потопили флот царя Ширвана и несколько месяцев пиратствовали, после чего ушли на Волгу. Однако на переволоке в Дон русов атаковала конница кагана (15 тыс. всадников). В трёхдневном сражении полегло 30 тыс. русов, 5 тыс. ушли вверх по Волге, а остальные, бросив корабли, сошли на западный берег реки, но были уничтожены буртасами и волжскими булгарами. И до сей поры, констатировал Аль-Масуди в 943 г., о набегах русов на Каспий было не слышно.

Однако в том же 943 или 944 г. русы как буря ворвались на Каспий и взяли город Бердаа. Персидский историк, поэт и философ Ибн Мискавейх (ок. 932—1030) был искренне восхищён их силой и мужеством:

"Народ этот могущественный, телосложение у них крупное, мужество большое, не знают они бегства, не убегает ни один из них, пока не убьёт или не будет убит. В обычае у них, чтобы всякий носил оружие. Привешивают они на себя большую часть орудий ремесленника, состоящих из топора, пилы и молотка… Сражаются они копьями и щитами, опоясываются мечом и привешивают дубину и орудие подобное кинжалу. И сражаются они пешими, особенно же эти, прибывшие [на судах]. Они проехали море, которое соприкасается со страной их, пересекли его до большой реки, известной под именем Куры, несущей воды свои из гор Азербайджана и Армении и втекающей в море… Когда они достигли Куры, вышел против них представитель Марзубана и заместитель его по управлению Бердаа… После того как они начали сражение, не прошло и часу, как русы пошли на них сокрушающей атакой. Побежало регулярное войско, а вслед за ним все добровольцы и остальное войско кроме дейлемитов (местное правящее племя. — А.Б.). Поистине они устояли некоторое время, однако все были перебиты кроме тех среди них, кто был верхом. (Русы) преследовали бегущих до города. Убежали все, у кого было вьючное животное, которое могло увезти его как военные, так и гражданские люди и оставили город. Вступили в него русы и овладели им".

В богатейшем торговом городе Берда вождь русов решил закрепиться. Его люди объявили жителям: "Нет между нами и вами разногласия в вере. Единственно, чего мы желаем, — это власти. На нас лежит обязанность хорошо относиться к вам, а на вас — хорошо повиноваться нам". Окрестные мусульмане напрасно пытались отбить город: "Русы выходили против них и обращали их в бегство". С местной знатью русам удалось сговориться, но простонародье выступало против иноземной власти. Тогда жители города были изгнаны силой, а часть их захвачена с целью получения выкупа (с мужчины брали 20 дирхемов, как русы брали за пленного в Царьграде по договору 912 г., — похоже, цифра "20" была устойчивой суммой выкупа, и вообще на Руси считали двадцатками). "Таким образом, скопилось у русов в городе Бердаа большое богатство, стоимость и достоинство которого были велики. Овладели они женщинами и юношами, прелюбодействовали с теми и другими и поработили их".

Среди мусульман был объявлен военный призыв. Эмир Азербайджана Марзубан-ибн-Мухаммед повёл в бой 30 тысяч воинов, "но не мог сопротивляться русам, несмотря на большое число собранных им сил, не мог произвести на них даже сильного впечатления. Утром и вечером он начинал сражение и возвращался разбитым. Продолжалась воина таким способом много дней, и всегда мусульмане были побеждены". Только когда среди русов началась эпидемия, Марзубану удалось разбить их военной хитростью, с помощью засады. И то русы сражались столь яростно, что победа показалась мусульманам чудом.

Вождь русов, ехавший в битву на осле, был убит с 700 воинами, но оставшиеся ушли в крепость. Там русы гибли от эпидемии. "Когда умирал один из них, хоронили его, а вместе с ним его оружие, платье и орудия, и жену, или кого-нибудь другого из женщин, и слугу его, если он любил его, согласно их обычаю. После того как дело русов погибло, потревожили мусульмане могилы их и извлекли оттуда мечи их, которые имеют большой спрос и в наши дни по причине своей остроты и своего превосходства", — заметил Ибн Мискавейх.

Не дожидаясь окончания осады, русы подожгли крепость и прорвались к своим кораблям, стоявшим на реке Курс. Хотя их охраняло всего 300 русов, мусульмане не осмелились нападать на этот флот. Уход страшного врага они восприняли как спасение. О том, что русы ушли непобеждёнными, сообщают и другие арабоязычные авторы. В Закавказье они стали настоящей легендой. 160 лет спустя великий персидский поэт Низами сделал их сильнейшими противниками Александра Македонского, а его современник Шараф ал-Заман Тахир Марвази, вспоминая взятие Бердаа, написал: "Их мужество и храбрость хорошо известны, так что один из них равен нескольким из какого-либо другого народа. Если бы имели они лошадей и были всадниками, стали бы они великим бичом для людей!"

Воистину прав был говоривший своё "Слово" на пол века раньше митрополит Илларион, что русские князья "не в худой и не в неведомой земле владычествуют, но в русской, о которой знают и слышат во всех четырех концах земли!"

"Слышал я от людей, которые были свидетелями [набега] этих русов, — завершал свою повесть Ибн Мискавейх, — удивительные рассказы о храбрости их и о пренебрежительном их отношении к собранным против них мусульманам. Один из этих рассказов был распространен в этой местности, и слышал я от многих, что пять людей русов собрались в одном из садов Бердаа; среди них был безбородый юноша, чистый лицом, сын одного из их начальников, а с ними несколько женщин-пленниц. Узнав об их присутствии, мусульмане окружили сад. Собралось большое число дейлемитов и других, чтобы сразиться с этими пятью людьми.