Дмитрий Петров-Бирюк - История моей юности

— Ну как? — с самодовольством посмотрел на отца портной. — Ловко, а?..

— Да-а, — невесело протянул отец и покачал головой. — Ловко, нечего сказать.

Я с испугом посмотрел на отца. У него было злое лицо. Ему, по-видимому, не понравилось пальто, и он хотел выругать портного за то, что тот его испортил, но Людмила сказала:

— Что ж, хорошее пальтишко. Для мальчишки лучшего и не нужно.

Отец вздохнул и промолчал.

В тот же вечер я вышел в своем новом пальто на улицу.

Ребята обступили меня. Кодька оценивающим взглядом оглядел мое пальто и сквозь зубы произнес:

— Барахло!.. На чучело огородное одеть, ворон пугать…

Я чуть не упал от такого оскорбления.

— Дурак! — в ярости вскричал я. — Сам ты барахло проклятое!

Кодька с кулаками бросился на меня. Мы барахтались в снегу, молотя друг друга. Я навалился на Кодьку, стал душить его.

— Говори: смерть или живота, — хрипел я воинственно. — Говори, а то задушу.

Кодька, упрямый мальчишка, хотя и видел, что перевес явно на моей стороне, но сдаваться никак не хотел. Он, как вьюн, вертелся подо мной, пытаясь вывернуться.

— Сдавайся! — кричал я задорно. — А не то смерть!

Кодька пыхтел, ворочался, но не сдавался. Вдруг он ухватился за карман моего нового пальто и потянул. Послышался треск.

— Пальто порвал! — завопил я.

Кодька отпустил меня. Поднявшись на ноги, я увидел, что карман мой висит, а из образовавшейся дыры торчит подкладка с ватой.

— Отец теперь изобьет, — взвизгнул я.

Шмыгая носами, ребята растерянно смотрели на меня и молчали.

— Пойдем к нам, — сказал Кодька. — Нюрка пришьет карман. Она так умеет шить, что и не заметишь.

Сопровождаемый толпой ребят, я направился к Кодьке. Дорогой я вдруг вспомнил, что у Кодьки недавно умер отец, и остановился.

— Ты что? — удивился Кодька.

— Не пойду, — сказал я.

— Почему?

Но я не сказал ему, что мне было страшно идти к нему в дом.

— Пойдем, — сказал Кодька. — А то как же ты пойдешь домой? Тебя ж Людмила изобьет.

Это было, пожалуй, страшнее, чем идти в дом к Кодьке. Я пошел.

— Нюрка! — властно крикнул Кодька своей десятилетней сестренке. — Пришей Сашке карман. А то его дома изобьют.

Рыжеволосая рябоватая девчушка деловито оглядела мой оторванный карман.

— Нет, — замотала она головой. — Не смогу.

— Да пришей, — пристал Кодька. — Чего ломаешься?.. Куклам-то ведь юбки шьешь.

— Да, то куклам, — протянула девочка. — А тут надо как портной, чтоб незаметно было.

— Ну и пришей незаметно! — строго потребовал мальчишка. — А не то вот этого получишь, — показал он ей кулак.

— Мама! — пронзительно закричала Нюрка. — Кодька хочет драться!

Из горницы вышла низенькая, располневшая женщина средних лет — Фекла Федоровна.

— Ну, чего вы тут не поладили? — спросила она. — Ой, сколько вас тут! Ноги-то хоть от снега обмели б, а то, вишь, наследили.

— Мама, — загнусавила Нюрка. — Кодька заставляет пришить карман Сашке, а я не умею…

— Ай-яй-яй! — всплеснула руками Фекла Федоровна, увидев мой оторванный карман. — Да как же это так?.. Кто тебе?

— Кодька, — всхлипнул я.

— Ах ты, оголец несчастный, — шлепнула она сына ладонью по затылку. — Очумелый! Как же это ты так?.. Пальто-то ведь новое. Теперь Людмила осатанеет. Сиротинка ты мой, скидывай пальто-то свое, уж я как-нибудь пришью, постараюсь получше.

Я скинул свое пальтишко. Вооружившись иголкой и ниткой, Фекла Федоровна так искусно пришила мне карман, что до самого износа никто не заметил, что у моего пальто карман был оторван.

Отъезд

Я хотя и был еще мал, но иногда задумывался над тем, почему все в жизни так несправедливо устроено.

Несправедливостей этих очень много. Ну, хотя бы взять пример такой; почему наши казаки живут неодинаково?

Вот дед Карпо со своей семьей живет в покосившейся от ветхости избенке, покрытой побуревшей соломой. Живет он, я знаю, в постоянной нужде. Семья у него большая, а на дворе — одна кляча да коровенка. Вот и все его богатство.

А рядом с ним живет богач Минай Ерофеевич Щербаков. Дом у него как игрушка, большой, просторный, стоит на виду и играет всеми красками. Ну прям что твое пасхальное яичко…

Живет Щербаков богато, весело… Захочет старик, запряжет пару дончаков в тарантас и уезжает на какую-нибудь ярмарку, пьет там, гуляет.

А что ж ему не гулять? Хозяйство у него доброе, крепкое. Быков, говорят, у него пар пять, шесть лошадей, пять коров, много молодняка, овец, коз… А птицы — кур, уток, гусей — столько на дворе, что им и счет потеряли. Два батрака едва управлялись с таким хозяйством.

Я знал, что дед Карпо часто обращался к Щербакову с просьбой выручить его деньгами. Однажды я даже был свидетелем того, как дед Карпо, встретив на улице жирного бородатого Миная Ерофеевича, сняв шапку, униженно клянчил у него:

— Уж будь благодетелем, Минай Ерофеевич, дай десятку… Нужда большая… Надобно девке справу сделать… невеста… Замуж надобно выходить…

— Да за тобой же, Карпо Парамонович, пять целковых еще, — напомнил Щербаков.

— Знаю, благодетель, знаю… Отработает мой Николай, отработает… Хочь зараз же возьми его.

— Да я знаю, что отработаете… Ладно уже, дам те десять целковых… приходи. А Николай-то твой мне понадобится к уборке хлебов… Косить рожь будет.

— Ну, что ж, — покорно кивал головой дед Карпо. — Пойдет косить… Может, и я еще подмогу, а?

— Ну, какой же из тебя косарь, — усмехался Щербаков. — Песок сыпется… Вон бабке своей огурцы на огороде подбивай…

Мне страшно жалко было деда Карпо.

Я не мог дать объяснения такой несправедливости. Почему бог не сделает так, чтобы все одинаково жили? Ведь ему же с высоты небесной все видно…

Однажды весной к нам пришел Щербаков.

— Здорово дневали, — приветствовал он отца.

— Здравствуй, Минай Ерофеевич, — ответил отец. — Проходи, садись.

Щербаков, поглаживая широкую, как лопата, черную бороду, степенно прошел в передний угол, присел на лавку под образа. Отец сел рядом, и они стали говорить о чем-то. Меня это мало интересовало. Я занимался своим делом: разрисовывал красным карандашом картинку.

Вдруг я услышал, что они называют мое имя.

— Сколько ему годов-то? — спросил Щербаков.

— Да ему только девять, — ответил отец. — Десятый пошел.

— Ну и что? — сказал Щербаков. — В погонцы вполне годится… Быков погонять — премудрости большой не надо… У меня вон мальчишки по семи-восьми лет погонцами были…