Владимир Джунковский - Воспоминания.Том 1

Я приехал на торжество накануне, 11 января, ко всенощной, со мной прибыл и командир 17-го Армейского корпуса, милейший, благороднейший генерал-лейтенант Яковлев. Одновременно, для участия в празднестве прибыла и рота 221-го пехотного резервного Троице-Сергиевского полка со знаменем и оркестром музыки. Этот полк составился из стрельцов, защищавших 300 лет назад лавру от поляков.

Всенощная прошла очень торжественно, окончилась она около 11-ти вечера. На другой день, 12-го, после литургии, состоялся крестный ход вокруг лавры, сопровождаемый многими десятками тысяч народа. Во всех местах, связанных с историческими воспоминаниями, служили литии. Крестный ход растянулся почти на версту, было и торжественно и красиво. Затем состоялась общая трапеза, на которой, за отсутствием заболевшего митрополита Владимира, председательствовал преосвященный Федор, ректор Академии. За трапезой я огласил текст всеподданнейшей депеши, которая, по одобрении всеми присутствующими, была мною послана Государю императору. […]

На празднестве присутствовала также депутация Московского отдела Русского военно-исторического общества, в последнем заседании своем, посвященном 300-летию снятия осады с лавры, постановившего поместить на стенах лавры две памятные доски: одну из них в память подвига славных защитников лавры вообще, а другую в честь двух героев этой обороны Шилова и Слоты, взорвавших в критический момент осады подкоп поляков и избавивших, таким образом, защитников лавры от угрожавшей им опасности. По проследовании крестного хода доски были укреплены на стенах лавры.

В Москве и губернии автомобильное движение постепенно стало приобретать права гражданства и развиваться с большой быстротой. К сожалению, крестьяне долго не могли никак привыкнуть к этому новшеству, и случаи озорства и неприязненного отношения к автомобильному движению повторялись изо дня в день. Поэтому я решил обратиться к населению с нижеследующим объявлением: "За последнее время ко мне все чаще и чаще стали поступать жалобы от лиц, проезжающих на автомобилях, на насилия со стороны крестьян, особенно молодежи, выражающиеся в бросании палок, камней и даже в нанесении поранений пассажирам и вожатым. Такие поступки могут быть объяснены только полным невежеством и дикостью.

Я уверен, что благоразумная и более развитая часть населения не может принимать участия в этих бессмысленных и преступных нападениях, и к этой-то части населения я и обращаюсь с просьбой обуздать безобразников и озорников, разъяснить им, насколько недостойно их поведение порядочных людей, и не допускать впредь повторения таких безобразий.

Автомобиль есть одно из великих и полезнейших изобретений последнего времени, он сохраняет и заменяет живую силу людей и лошадей, и надо не только не препятствовать распространению этого изобретения, но, напротив, всячески поощрять его.

Определив особым, изданным мною, обязательным постановлением, порядок движения автомобилей по проезжим дорогам и через населенные пункты, дающий населению полную гарантию безопасности от движения этого рода экипажей, я буду строго преследовать уклонение владельцев и управляющих автомобилями от исполнения этих правил, но в то же время считаю долгом предостеречь и население вверенной мне губернии от каких-либо диких и безобразных выходок по отношению к автомобилистам. Виновные в озорстве обязательно будут обнаружены и подвергнуты самому строгому наказанию без всякого снисхождения".

14 января губернским инженером назначен был Н. Г. Фалеев. Я остановился на нем, так как знал его за честнейшего и высоко порядочного человека, кроме того, он очень хорошо был знаком со всей подноготной строительного отделения, знал все его дефекты, и я надеялся, что он искоренит все зло, царившее в нем, поможет вывести разные недостойные приемы, практиковавшиеся некоторыми инженерами. В конце концов, я все же не вполне был им удовлетворен, так как ожидал от него большего. Он вел дело очень добросовестно и честно, но слишком много говорил в ущерб делу и излишней придирчивостью раздражал своих подчиненных, будучи чересчур мелочен.

15 января открылась очередная сессия Московского губернского земского собрания под председательством А. Д. Самарина, в новом составе гласных, избранных на трехлетие 1910–1912 гг.

Открывая собрание, я обратился с приветствием к новым гласным по случаю избрания их на почетную и ответственную роль губернских гласных и от души пожелал им успеха в предстоящих им трудах на пользу земского дела. Затем я им сказал: "Будучи уверен в продуктивности ваших занятий, я не могу удержаться от пожеланий равномерности в ваших работах. Предыдущая сессия именно этой равномерностью в своих занятиях и не отличалась. Сессия тянулась больше месяца, задерживала гласных в Москве, что невыгодно отражалось на работе в уездах, на местах, нарушая правильное течение земского дела в губернии. Поэтому я и желаю вам, прежде всего, равномерности в вашей работе. Объявляю собрание открытым".

По приведении гласных к присяге открылось первое заседание, и гласные приступили к работам. Собрание продолжалось до 4 февраля и рассмотрело почти все предложенные ее вниманию доклады. Работа на этот раз шла дружно, успешно, почти все предложения губернской управы собранием были приняты. 18 января гласный H. H. Хмелев обратился к собранию с речью по поводу ознаменования памяти А. П. Чехова следующего содержания: "Вчера вся Россия чествовала 50-летие со дня рождения знаменитого русского писателя А. П. Чехова. Я считаю должным, чтобы и Московское губернское земское собрание по случаю этого дня помянуло Антона Павловича. Этот большой писатель и редкой отзывчивости и доброты человек был земским деятелем Московской губернии, и вот эту сторону его жизни я хочу напомнить собранию. Когда в 1892 и 1893 гг. холера посетила Московскую губернию, Антон Павлович устроил у себя в имении, в селе Мелихово Серпуховского уезда, наблюдательный амбулаторный пункт, к которому, по его просьбе, был приписан район селений, и два лета ежедневно вел здесь, конечно безвозмездно, регулярный прием больных и нес службу как рядовой врач, войдя в состав уездного санитарного совета, и те, которые принимали участие в заседаниях его, нередко имели счастье видеть в своем обществе земского врача — добровольца А. П. Чехова. В своих рассказах "Мужики", "На дне" и др. Антон Павлович жуткою правдою изобразил темноту народного невежества, власть предрассудков и суеверий, страшную скудость и узость умственной жизни крестьянской массы. Возможность перемены к лучшему он, как и все мы, видел только в создании школ, и вот, будучи человеком очень небогатым, он, отчасти уделяя личные свои средства, отчасти привлекая пожертвования, построил в своей округе три новых прекрасных школьных здания и пожертвовал их серпуховскому земству. Не довольствуясь такой работой добровольца, Антон Павлович, по роду своих занятий и по своим отношениям связанный совсем другими интересами, пожелал принять участие в земском деле, во всем его объеме, и вступил в число гласных Серпуховского земского собрания. Жестокая хроническая болезнь вскоре заставила Антона Павловича оставить Московскую губернию и искать возможности продолжения жизни в более мягком климате Юга, а на 45-м году он уже покинул земной мир, оставив в нем неумирающую по себе память не только своим громадным художественным талантом, но и редко встречающимся сочетанием качеств души, богатой, мягкой, чуткой, отзывчивой к человеческим страданиям и стремившейся к свету и божественной правде. Помянем сегодня в лице А. П. Чехова нашего товарища и, как мы это всегда делаем по отношению к товарищам, отзываемым от нас в иную жизнь, сосредоточимся на несколько мгновений в благоговейном молчании и встанем в его память".