Олег Гриневский - Перелом. От Брежнева к Горбачеву

А в заключительном коммюнике сообщалось, что руководители обоих внешнеполитических ведомств дали указания своим делегациям в Женеве закончить работу над Договором по РСМД в течение 2— 3х недель. Впрочем, на пресс— конференции министры высказались на этот счёт более определённо. Шеварднадзе обещал, что Договор будет готов. А Шульц пояснил:

— Если он не будет готов, то наши лидеры надают по заднице господину Шеварднадзе и мне. Причём, сильно надают.

Что же касается стратегических вооружений, то в коммюнике скромно говорилось: в ходе саммита стороны «всесторонне рассмотрят вопрос о выработке инструкций своим делегациям относительно будущего договора по сокращению на 50% СНВ СССР и США и договоренности соблюдать Договор по ПРО и невыходе из него в течение согласованного срока». Изящно, конечно, но суть ясно проглядывала: предстоящий саммит будет посвящён только подписанию Договора по РСМД. На обратном пути в Москву Виктор Карпов, немного перебрав, иронизировал:

— Из— за чего же мы тогда в Москве с Шульцем копья ломали? Только разве что в Вашингтон прокатились! Да и то посмотреть его не удалось –времени не было.

Итак, дата встречи была определена. Её главным событием должно стать подписание Договора по РСМД. Но вот беда — самого договора ещё и в помине нет. А в Женеве продолжаются упорные позиционные бои.

Разумеется, Москва и Вашингтон направили своим делегациям строгое указание вести дело к выработке текста договора. Но по существу проблем, препятствующих его согласованию, позиции оставались прежними. Кроме того, в обеих делегациях преобладали настроения «давить»: раз другая  сторона согласна заключить договор во время предстоящего саммита, значит она заинтересована в этом и будет делать уступки. Поэтому нужно набраться терпения и давить.

В результате в скобках оставалось 95 несогласованных положений, а поиск их решения был заблокирован. Даже по такому, казалось бы, пустяковому вопросу: можно ли инспектору пользоваться электрическим фонариком.

Поэтому уже 5 ноября Шульц через своего посла в Москве Мэтлока передаёт послание Шеварднадзе. В нём говорится, что он разочарован продвижением в Женеве, а согласование текста договора задерживается, разумеется, по вине советской стороны. В ответ посол Дубинин 10 ноября передаёт Шульцу сразу два устных послания своего министра с призывом найти развязки по оставшимся несогласованным вопросам, чему мешает позиция занятая американской делегацией. На этом дуэль между Вашингтоном и Москвой не закончилась. 12 ноября Коллин Пауэлл сообщил Дубинину, что женевским переговорам грозит цейтнот. А три дня спустя Дубинин передал Шульцу призыв Шеварднадзе подготовить договор вовремя –согласовать его до визита Горбачёва в Вашингтон. И 18 ноября советский посол снова у госсекретаря с теми же призывами.

Наконец, 19 ноября Шульц предлагает провести экстренную встречу с Шеварднадзе в Женеве, чтобы самим взяться за решение остающихся несогласованных вопросов.

Пожалуй, это был единственный выход из женевского тупика. Однако у Шеварднадзе были большие сомнения, стоит ли ему ехать и самому ввязываться в технические дискуссии с сомнительным исходом. Но Горбачёв решил: ехать надо. Тогда хитрый лис Шеварднадзе поставил условие: пусть вместе с ним поедет маршал Ахромеев и пусть он отвечает за решение этих технических деталей. Горбачёв согласился и дал Ахромееву указание –ехать. Так маршала изнасиловали второй раз. Правда к этому времени его отношение к Договору по РСМД начало меняться –он стал его сторонником. Но среди военных и особенно в ВПК сопротивление сохранялось.

Вот такими судьбами Шеварднадзе оказался в Женеве. Его самолёт приземлился на аэродроме Куантрен вечером 22 ноября и министр со всей командой сразу же поехал на Рю де ля Пэ в советскую миссию при Европейском отделении ООН. Там в 8 часов вечера началось совещание с советской делегацией, которое продолжалось более 4-х часов. Итоги были неутешительными. Два комплекса проблем стали заторами на пути к согласованию текста договора: что проверять и где проверять. И все они были из области контроля, в отношении которого Горбачёв публично заявил, что у нас проблем тут не будет. Поэтому их решением вплоть мельчайших деталей сходу пришлось заниматься маршалу Ахромееву.

Первая проблема –что проверять. Казалось бы, тут всё ясно. У переговорщиков к тому времени было достигнуто понимание, что должны быть уничтожены все ракеты средней и меньшей дальности, а также крылатые ракеты наземного базирования как развёрнутые, так и неразвёрнутые.

К развёрнутым относились бы ракеты, находящиеся в строю, «в специально оговоренном районе развёртывания». А неразвёрнутые средства могут находиться  в местах сборки, текущего ремонта, на складском хранении, на испытательных полигонах, в местах обучения и на объектах по производству ракет.

Но сколько их? Американцы свои цифры называли: 442 развёрнутых, 404 неразвёрнутых, всего — 846 ракет. А советские переговорщики тянули резину: мы будем готовы в своё время обменяться этими данными, но сейчас этого сделать не можем. Американцы возмущались: как же проверять? Как разрабатывать систему контроля?

На Белой вилле в советской миссии этот вопрос остро поставил Джордж Шульц. Присутствовали Шеварднадзе, Ахромеев, Пауэлл, Нитце, члены советской и американской делегаций. И к удивлению всех маршал Ахромеев сказал:

— Я не знаю. — Но увидев недоумённые взгляды присутствующих, причём не только с американской стороны, пояснил –Я знаю сколько этих ракет находится в строю. Но я не могу назвать сколько их было произведено, сколько находится на заводах и сколько на складах. У меня нет этих цифр.

И Ахромеев не хитрил –он действительно не знал. Производство ракет было вотчиной советского ВПК, а он хранил свои секреты даже от военных.

В тот же день Шеварднадзе направил в Москву тревожные запросы. Они тут же легли на стол к Горбачёву и он дал указание Зайкову срочно разобраться и доложить. Пятёрка заседала всю ночь, и из ВПК буквально выдавили эти цифры: 677 развёрнутых, 1169 неразвёрнутых, всего — 1846 ракет. Ровно на тысячу больше, чем у США. Цифра эта вызвала шок. Но Зайков на Пятёрке так подвёл итоги:      

— Если говорить только о развёрнутых ракетах средней дальности, которые играют основную роль в соотношении сил,  то СССР и США уничтожат примерно одинаковое их количество — 465 и 442 ракеты соответственно. Но если говорить только о европейском регионе, где размещение этих средств вызвало у нас большую озабоченность, то американцы будут вынуждены уничтожить там в полтора раза больше развёрнутых РСД,  чем мы –соответственно 442 и 303 ракеты. Это неплохой для нас итог.