Дональд Спото - Мэрилин Монро

У источников этой борьбы лежало также желание воспротивиться тому плохому мнению, которое, по суждению Мэрилин, имел о ней Артур. Актриса поделилась с Рупертом Алланом и Сьюзен Страсберг своими опасениями насчет того, что Артур считает ее особой, поглощенной собой и не подготовленной в профессиональном смысле. В свое время такие актеры, как (в числе прочих) Спенсер Треси и Эррол Флинн, запросто срывали съемки на неделю, чтобы сбежать и удариться в какой-то пьяный загул, а Джуди Гарленд постоянно подкармливали любой наркотой, какую она только пожелает. А ведь это всего лишь троица из огромного количества актеров и актрис, по сравнению с которыми Мэрилин выглядит пунктуальной и проворной, как свежеиспеченный лейтенант. Кстати говоря, на Мэрилин, помимо всего прочего, как бы свалились последствия того легкомыслия и поблажек, которые на протяжении многих десятилетий доминировали в отношениях разных киностудий к подобным актерам. Ей пришлось не только бороться со своими дурными наклонностями, но и смириться с фактом, что времена, когда актеров баловали и смотрели на их слабые струнки сквозь пальцы, бесповоротно миновали — продюсеры больше уже не хотели транжирить на это деньги.

Все, кто принимал участие в реализации этой кинокартины, видели неприязненное отношение Артура к Мэрилин. «Бывали такие дни, когда мне хотелось задушить ее, — признавался Билли Уайлдер, — но случались и такие чудесные моменты, когда все мы видели, насколько же она великолепна. Но Артуру, мне кажется, не нравилось ничего, и я, помнится, как-то сказал, что в лице Миллера познакомился наконец с человеком, который злится на Мэрилин еще больше меня». Бездеятельный в смысле своей настоящей профессии, зависящий от заработков жены, униженный этим обстоятельством, а также тем, что он считал ее детским капризом, Артур уже больше не мог выносить ни свою жену, ни свой брак.

Однако появилась иная проблема, и осенью атмосфера на съемочной площадке в Коронадо вновь наполнилась нервным напряжением. «Артур заявил мне, что разрешит Мэрилин работать только по утрам, — вспоминал по этому поводу Уайлдер. — По его словам, она слишком утомлена, чтобы выдержать работу в послеполуденную жарищу. "По утрам?! Да она же никогда не появляется раньше половины двенадцатого! Артур, дорогой, приводи ее к девяти, а в половине двенадцатого можешь забирать ее обратно!" Всё тогда сыпалось — мы отставали от графика на двадцать съемочных дней, мы превысили смету бог знает на какую сумму, а она глотала кучу порошков. Но мы работали с Монро и над Монро, и она была нашим чистым золотом — причем не только по причине цвета волос или из-за того, что служила магнитом, притягивающим зрителей. Бесценным было то, что обнаруживалось на экране».

Причина просьбы Артура была простой: в конце октября Миллеры узнали, что Мэрилин снова забеременела. К счастью, самые трудные сцены были уже к тому времени отсняты, и 6 ноября съемки ленты «Некоторые любят погорячее» закончились.

К этому времени режиссер и знаменитая актриса уже почти не разговаривали. Когда Джо Хаймс, журналист из газеты «Нью-Йорк геральд трибьюн», приехал в Голливуд, чтобы взять интервью у Уайлдера, режиссер в открытую сказал, что Мэрилин постоянно опаздывает и не может выучить текст. Когда Хаймс спросил, планирует ли он снимать с Монро последующие картины, Уайлдер ответил так: «Я консультировался по поводу этой идеи со своим терапевтом и со своим психиатром, и оба они посчитали меня слишком старым и слишком богатым, чтобы проходить через такое еще раз». Но эта реакция оказалась сиюминутной: вместе с течением времени и с тем огромным успехом, которым продолжала пользоваться лента «Некоторые любят погорячее» — самая кассовая американская картина первой половины 1959 года, — Уайлдер стал все сильнее расхваливать недюжинный талант Мэрилин Монро и сказал, что возможность снова поработать с ней явилась бы для него честью. Но факт таков, что зимой 1958 года Мэрилин позвонила Уайлдеру из Нью-Йорка, намереваясь (так она сказала Мэтти Малнеку, композитору, сочинявшему музыку к фильмам) предложить тому перемирие, но в последний момент переменила мнение. Трубку сняла жена Уайлдера:

— Одри?

— Привет, Мэрилин!

— Билли дома?

— Нет, он еще не вернулся.

— Когда придет, передай ему пару слов от меня.

— Разумеется.

— Так вот, — сказала Мэрилин и замолчала. — Скажи ему, пожалуйста, — она цедила слова медленно и отчетливо, — пожалуйста, скажи ему, что он может поцеловать меня в задницу!

Снова наступила короткая пауза, и более любезным голосом Мэрилин закончила:

— А тебе, Одри, шлю сердечные пожелания.

Но Уайлдер не был человеком злопамятным. «Каждому случается забыть свою реплику, признал он, — но только настоящий артист в состоянии стать перед камерой и, не зная текста, сыграть так, как она!»

Картина «Некоторые любят погорячее», построенная почти исключительно на идее погони, представляет собой классическую комедию ошибок, напоминающую в этом смысле произведения Шекспира, или либретто, которое Да Понте написал к опере Моцарта[389], или же викторианскую пьесу «Тетка Чарлея»[390]: мужчины, вынужденные переодеться в женщин, не могут признаться дамам, в которых влюбляются, кем они являются на самом деле. Другой вариант той же идеи — парень встречает девушку, но не может ухаживать за нею. Лента «Некоторые любят погорячее» могла бы стать не более чем комедийным изображением молодых проказ, но Уайлдер и Даймонд, в полной мере демонстрируя чувственное очарование Мэрилин, показали также всё безумие эры сухого закона: запрет на производство и продажу спиртного, внезапный поворот к свободной любви и даже — в заключительной сцене — тихое одобрение гомосексуализма. Когда Джо Э. Браун[391]узнаёт, что его любимый (любимая?) Джек Леммон не является женщиной, он улыбается и немедленно избавляется от всяких огорчений: «Что ж, нет в мире совершенства». Но игра Мэрилин была именно такой. Невзирая на все проблемы, на пленке остался невероятно забавный портрет девушки, играющей на гавайской гитаре, молодой женщины, которая в нетерпеливом возбуждении ожидает встречи с мужчиной своей жизни.

Возвратившись в конце октября в Нью-Йорк, Мэрилин была полна решимости отдохнуть в течение первых месяцев беременности. Однако 16 декабря у нее случился выкидыш; это была ее последняя попытка стать матерью. Во время беременности она принимала аматил (барбитуран амобарбитала) — как снотворное и как успокоительное — и сейчас с ощущением вины вспоминала предостережение доктора Крона. Ростенам Мэрилин написала: «А не могла ли я его убить, приняв весь аматил на пустой желудок? Кроме того, я еще выпила немного шерри». Многие следующие недели она пребывала неутешной из-за убежденности, что не вовремя или неправильно выбранное лекарство, которым она сейчас очень часто пользовалась, стало причиной выкидыша.