Михаил Пришвин - Дневники 1928-1929

Вот это именно и привлекало к себе русскую интеллигенцию, об этом именно столько рассказывал сам Глеб Успенский и другие святые народники. Это удерживало меня возле Павловны, за это я столько лет прощал ей многое. С другой стороны, вопреки всему этому доброму и прекрасному, ее способность в хозяйстве просто забывать совсем о человеке, для которого оно и ведется — терзает ежедневно <1 нрзб.> и вызывает зависть к тем, кто устроился с культурными женами. Но обыкновенно, взвесив достоинства и недостатки тех и других, приняв во внимание излюбленный мой образ жизни, свой эгоизм в труде и увлечениях — остаюсь с восхищением при Павловне.

10 Октября. Моя «поэзия» происходит вся из врожденного религиозного чувства, которое при дурном уходе за ним со стороны семьи, школы и церкви обрушилось на собственные силы, и это в свою очередь привело к необходимости самоутверждения. Розанов и «невеста» были полюсами моей боли земной.

Служащий из Гиза рассказывал, что из-за «5-дневок» при «непрерывке» их комиссия по службе не может больше встретиться и собраться: «гуляют» ведь теперь в разное время. Все это было бы очень занятно, если бы отвечало какому-то органическому переустройству жизни, теперь же все очень похоже на «как ни садитесь»… и проч.

Раньше эпитет «государственный» в отношении ума чрезвычайно был сильным и, казалось, не было большего возвышения, если сказать «государственный ум». С тех пор как, однако, была объявлена перспектива о кухарке, управляющей государством, мало-помалу эпитет «государственный» потерял свое обаяние. Даже напротив. У нас в писчебумажном магазине развешаны громадные портреты наркомов и писателей. Сталин попал между Толстым и Гоголем и через это очень напоминает собой почему-то царя Николая 1-го: тоже такие откровенно-«государственные» глаза.

Виноградовых лишили электричества как лишенцев: вероятно, не хватило энергии на всех, и у всех лишенцев выключили ток. Между тем, Виноградова лишили голоса за мануфактурную лавочку, он же ее бросил и теперь с семьей работает игрушки: ему вечером свет необходим. Со стороны обидно: тебя лишили голоса, из этого никак не следует, что надо лишить тока. А Виноградов не обижается, не ругается, он доказывает, что до войны двадцать лет был служащим и только по великой нужде во время революции торговал мануфактурой…

15 Октября. Одна из самых жалких картин нашей жизни была показана в последние дни: «красные обозы», это обмен остатков крестьянского жалкого хозяйства на лохмоты «наших достижений». Пусть бы… но при этом все-таки речи у памятника Ленину и на каждой подводе красный лоскут: «Все для кооперации» и т. п.

В кооперативе нет ничего хозяйственного. Год начинается, как прошлый кончался. И точно так же, по всей вероятности, и в духовной области я не один чувствую упадок.

18 Октября.

1) Спешное Гиз: «сумма денег».

2) В Москве: Нов. Мир — «сумма».

3) В Москве: спецификация и профсоюз.

4) Фотографическое: 4 кювета «папье», гипосульф., поташ, резак (спрос, теле), две воронки, ступка.

19 Октября. Позавчера (17-го) был первый зазимок. Вчера утренник и солнечный день, к вечеру мороз. Плотники работают, на следующей неделе пристройка будет готова.

Сегодня я Леве сказал: «Вот ты хочешь фотографией зарабатывать, а между тем мой помощник (Коля Поляков) целый год учился ретушированию и еще очень мало постиг». — «Как ты, папа, не понимаешь, то настоящее, а то можно ускоренно, я ускоренно прохожу…»

Был К., разоренный человек, так называемый кулак, раздраженный, и все-таки признал, что больше ½ деревни довольных, потому что их к бедноте причислили и все дают. «Видите! — сказал я, — выходит, что больше половины довольных». — «Верно, — ответил он, — довольных много, я о будущем думаю: беднота ведь работать не может, если нас, работников, разорят, то кто же будет работать?»

Народное богатство — это «рабочие руки»… но именно в смысле не собственно рук, а организующей воли. Я беру себе помощника, чтобы он взял у меня то, о чем мне думать больше не надо, и так я организую… Теперь другая организация, потому людям прежнего строя кажется она безумием, что они остаются ни при чем… В деревнях вся нынешняя политика представляется грабежом и систематической пауперизацией, в городах много разумного дела, вероятно, даже энтузиазма…

Получены сведения, что «могилу Автономова расцапали кошки». Из-за него много арестовано людей. Двойная игра. Липатовы. Двойная игра: он готовился быть священником, а пришлось из-за этого «греха» прислуживаться к коммунистам.

20 Октября. Ясный морозный день. Ходили пробовать собак Травку, Керзона, внука Травки и правнука Тигры. Керзон не годился, Травка пропала.

Это чудесное время перед самым снегом, деньки перепадают, сравнимые по глубине своей нежности только с ранне-весенними.

О человеке, предчувствуя с тревогой и любовью его трагедию — никогда нельзя сказать, что не ошибаешься, что не кончится все при помощи его хитрости комедией, в природе этого «от великого до смешного один шаг» совсем нет. Между прочим, как это наполеоновское выражение вышло по-большевистски («ускоренно») и как это пусто в отношении человеческого содержания.

Милая Светлана,

Ваш рассказик хорош тем, что называют «наивностью», я бы назвал задушевностью. Конечно, в нем очень много литературной несвободы от неумения владеть пером. Нельзя, напр., называть такую вещь «В вагоне», потому что тысячи тысяч раз так называли уже описание дорожных впечатлений в газетах, а выражаться надо непременно по-своему. Гораздо лучше этого «В вагоне» Ваше письмо: оно прекрасное. Это потому вышло, что по моим книгам Вы создали себе образ Вашего лучшего друга и вошли с ним в живое общение. Отсюда можно сделать и заключение о том, следует Вам писать или не следует. Надо писать непременно и много писать, как Вы написали письмо: это о самом главном, что и является темой. В наше время литература бестемна, потому что тема извне навязана принудительно государством, а писатель это непременно «я — сам». <Зачеркнуто: Вы меня избрали своим писателем, потому что я не просто литератор в своих сочинениях, а человек и, скажу Вам, глубоко презираю «литераторов», беллетристов и т. п. Вот это, по-моему, и есть то, что надо: поставьте себе задачу внести в <1 нрзб.> литературную тему.>

Сейчас я не могу Вас пригласить к себе, потому что работает в моем доме плотник, и мы в тесноте. Но это к лучшему. Попробуйте написать мне то, о чем Вам хочется сказать: ведь это и будет литература «о самом главном», и тема родится изнутри себя, а не будет притянута извне. Зачем вообще тянуться, насиловать себя, задумываться — писать или не писать? Я пишу Вам это, не раздумывая, нужно это или нет, а просто повинуясь радостному чувству, которое явилось во мне, и оттого что письмо Ваше прекрасное, и что Вам 17 лет, и что вы «Светлана» и вообще похожи на дочку мою, которой, к сожалению, у меня нет.