Джованни Пеше - Солдаты без формы

Это обычный дом, как многие другие в этом квартале. Но для нас, коммунистов, он хранит память о добром и умном человеке, который сколотил и закалил первые кадры рабочего класса и который умер от невыносимых пыток, но не согнулся перед фашизмом и его жестокостями. Фашизм боялся его могучего ума и доброго сердца и поэтому погубил его.

В тот день, шагая по улице Арчивесковадо, я думал о страданиях, которые испытывал Грамши в течение долгих десяти лет тюрьмы и ссылки, сохраняя чистоту души и ясность ума. А мимо меня проходили, как всегда группами, чернорубашечники — звери, убийцы, называвшие себя итальянцами. Это были подонки, отбросы человеческого общества, которых всегда использовал фашизм, чтобы с помощью террора держаться у власти. Это были люди, которые сжигали дома и целые селения, грабили, воровали, не знали ни стыда, ни совести, пользуясь разрухой, принесенной затеянной ими войной. Они должны были ответить сполна за все свои преступления.

На следующее утро мы встретились с Марио на площади Бернини. Я уже издалека вижу, что он ждет меня, прохаживаясь по площади с выражением полного безразличия на лице. Вдруг, откуда ни возьмись, подъезжают два грузовика с фашистами. Вот машины останавливаются, и солдаты спрыгивают на панель. С автоматами наготове они обыскивают прохожих. Мы с Марио быстро сворачиваем в боковую улицу. Оказывается, фашисты искали какого-то раненого партизана.

26 апреля уничтожены один фашистский сержант и один немецкий солдат. Сейчас бок о бок с нами сражаются также САП, численность которых с каждым днем увеличивается, и они все больше втягиваются в борьбу. Ручные гранаты и револьверы становятся необходимым оружием не только для горстки гапистов, но и для всех патриотов без исключения. Способы изготовления мин, методы минирования целых участков железнодорожного полотна и различные приемы в проведении боевых операций — все это изучается и применяется на практике десятками и сотнями новых людей, которыми ежедневно пополняются ряды борцов за свободу.

Это — трудная борьба, которую нужно вести по-новому. На первых порах люди еще не знают, что и как делать. Но со временем они входят в курс дела.

Борьба патриотов приобретала все более важное значение в войне. Еще в 1854 году аббат Прат опубликовал в газете «Нью-Йорк дейли трибюн» статью, озаглавленную «Революционная Испания», в которой, между прочим, говорилось: «Не сражения и не стычки изматывали французские силы, а беспрерывное надоедание, беспрестанные укусы со стороны невидимого врага. Отступая, враг растворялся в гуще народа, а затем неожиданно появлялся вновь, пополнив свои силы и готовый снова броситься в атаку». Несомненно, этот аббат был прав.

Наши непрерывные боевые операции, поистине, сеяли страх и смятение в рядах нацистов и фашистов. В телеграмме на имя «дуче» фашистский наместник Турина Сколаро, прося подкреплений, писал: «В городе сконцентрировано пять тысяч гапистов». Действительно, наши операции с каждым днем начинали носить все более наступательный характер, но нас было куда меньше пяти тысяч.

Партизанские силы, действовавшие в горах, также росли за счет формирования новых бригад. Под непрерывными ударами со стороны ГАП враг вынужден был усилить наблюдение, опоясать свои казармы и учреждения колючей проволокой и выставлять большую охрану. Жителям было запрещено находиться в тех районах, где были расположены наиболее важные штабы. Фашисты и немцы не осмеливались ходить по улицам в одиночку. Они выходили только группами, а иногда целыми днями сидели, закрывшись в казармах, не смея показать носа на улицу.

Эти новые меры предосторожности со стороны противника заставили гапистов прибегнуть в свою очередь к новым способам борьбы и в том, как закладывать мины, и в открытых нападениях. Фридрих Энгельс писал, что восстание есть искусство, и основное правило этого искусства состоит в наступлении, в наступлении отчаянно смелом, проводимом с величайшей решительностью.

Задача каждого из нас заключалась в том, чтобы как можно глубже постигнуть это искусство, чтобы лучше применять «правила» ведения наступления и не выпускать из рук инициативу.

Не только в Турине, но и в Болонье, Милане, Генуе, Риме гапистское движение ширилось и совершенствовалось изо дня в день как с точки зрения осуществления боевых операций, так и с точки зрения изучения и освоения боевой техники. Слово ГАП заставляло фашистских предателей и немецких захватчиков трястись от страха и стало для них синонимом смерти.

Нацисты и правительство Муссолини тщетно пытались путем террора подавить партизанское движение, увеличивая численность «Национальной гвардии», разных «десятых MAC»[21] и бригад чернорубашечников. Они расстреляли двух первых отважных командиров ГАП Турина и Милана — Гареми и Рубини и думали, что они уничтожили все гапистское движение. Они ежедневно расстреливали десятки борцов за свободу и надеялись, что им удастся сломить революционное движение народа. Они убивали невинных заложников, сжигали в горах целые села, терроризировали мирных жителей, но всеми этими зверствами добились результатов, прямо противоположных тем, что хотели. Эти злодеяния врага подымали в народе ненависть к чужеземным поработителям и их фашистским приспешникам.

Приближалось 1 Мая, праздник трудящихся. Туринские гаписты уже давно подготовили нападение на один очень важный объект. Нападение было решено осуществить накануне 1 Мая.

Речь шла о штабе лесной полиции, расположенном на Корсо Франча, почти рядом с площадью Статуте. Мы заметили, что недалеко от этого штаба обычно останавливалась машина наглого и жестокого полковника фашистской милиции Брандимарте.

Чтобы лучше контролировать место предстоящей операции, мы используем один из домов на улице Пинетти. В этом доме жил наш знакомый, и мы часто заходили к нему отдохнуть и набраться сил. Когда я туда приходил с Ди Нанни и Бравином, нам заваривали настоящий кофе, и мы вели нескончаемые беседы, пока не вспоминали, что у нас назначено какое-нибудь деловое свидание, и тогда мы вскакивали и бежали со всех ног, боясь опоздать. Я и Бравин спорили с пылом, Ди Нанни слушал и лишь изредка вставлял какое-нибудь замечание.

Новая операция беспокоила нас. Ди Нанни неоднократно отправлялся на место намеченной операции, чтобы как можно тщательнее изучить объект. 29 апреля мы все трое собрались в доме на улице Пинетти. Согласовываем все между собой в последний раз, а затем поодиночке, с разных сторон, направляемся к месту операции. У подъезда штаба стоит машина Брандимарте. Бравин и Ди Нанни идут по тротуару по противоположной стороне улицы. Каждый из них хочет стрелять первым, и мне приходится вмешаться, чтобы они договорились. Ди Нанни выстрелит из пистолета внутрь машины, Бравин бросит гранату, а я, в случае необходимости, должен буду прикрыть действия товарищей.