Константин Сергеев - Лунин атакует "Тирпиц"

13 января утром командир решил не погружаться, сэкономить энергию аккумуляторной батареи, ждать противника без хода. В 08.50 на фоне острова Квалей зоркий глаз вахтенного командира Владимира Ужаровского заметил дым. В 08.52 показались силуэты транспорта водоизмещением около 5000 т и тральщика.

По боевой тревоге к стрельбе были подготовлены четыре носовых и два кормовых торпедных аппарата, а также сыграна арттревога для кормовых 100-мм и 45-мм орудий. Командир решил атаковать транспорт в надводном положении, полагая, что наша артиллерия мощнее, а ход заведомо больше, чем у тральщика. Решив использовать кормовые торпедные аппараты, он дал малый ход электромоторами и лег на боевой курс. Но в 08.55 обстановка изменилась — за корпусом транспорта показались миноносец и два сторожевых катера. Тем не менее, в 09.00 по транспорту были выпущены две торпеды с интервалом в 9 секунд на дистанции около 20 каб. Сразу после торпедного залпа арттревоге был дан отбой, артприслуга ушла вниз, лодка приготовилась к срочному погружению. В 09.03 был услышан глухой взрыв торпеды, тральщик выпустил по направлению лодки 2 зеленых ракеты и повернул на нее. Транспорт закрыло паром и дымом. В 09.08 миноносец включил на клотике красный огонь и сторожевые катера также пошли на лодку. Только после этого, в 09.10, командир скомандовал срочное погружение, лодка быстро ушла на глубину 40 м. Уже в 09.12 катера сбросили на лодку 4

[79]

глубинных бомбы с интервалом 2 минуты. Лодка благополучно уклонилась от атаки и повреждений не получила. Уйдя из этого района, в 11.00 лодка всплыла под перископ. Горизонт был чист. В 11.30 в I отсеке по правому борту вахта услышала скрежет троса, скользящего по корпусу. Однако он тут же прекратился, о нем только успели доложить в ЦП.

Маневрирование ПЛ «К-21» при уклонении от бомбежки 19 января 1942 г.

Следующие 5 суток прошли спокойно, лодка никого не видела и не слышала. Зато 19 января, находясь в подводном положении около мыса Клуббен (у о. Арней), вахта обнаружила сигнальную сеть. Рассказывает лейтенант Василий Терехов: «Я был вахтенным командиром и в 13.16 подвсплыл под перископ. Осматривая горизонт, увидел мотоботы, ставившие сети. Сразу начал маневр погружения и уклонения от сетей. Видимо, на ботах заметили наш перископ, в 13.19 некоторые боты дали ход и пошли на лодку. В 13.20— первый взрыв глубинной бомбы. В рубку прибежал ко-

[80]

мандир, я доложил обстановку. Лодка еще только уходила на глубину, как бомбы посыпались одна за другой. Начиная с 13.20 до 15.05 было сброшено 85 бомб — такое было упорное преследование. Пришлось погрузиться на глубину до 80 м и менять курсы движения, только тогда лодка ушла от бомбежки. Но когда через час, в 16.05, мы снова всплыли под перископ, в миле от лодки стоял без хода катер МО. Заметив перископ, катер сразу дал ход и ринулся на лодку. Через 2 минуты загремел взрыв — это была сброшена бомба, 86-я по счету за сегодняшний день. К счастью для лодки, все обошлось благополучно. Нырнув на глубину 30 м, лодка вновь уклонилась от атаки».

Когда в 18.27 лодка вновь всплыла под перископ, горизонт был чист. Стоял полный штиль, видимость была очень хорошей. Поэтому вражеские корабли так быстро и далеко замечали бурун от перископа лодки, стоило только ему показаться на поверхности моря.

Еще сутки прошли в поиске у о. Иельмсей.

21 января в 17.40 лодка всплыла в 50 каб. на норд-ост от о. Ингей и вахта увидела в проливе Брей-Сунн[13] мотобот, занимавшийся тралением. Рассказывает лейтенант Василий Терехов: «Ходовые огни мотобота были зажжены. Лодка находилась между мотоботом и островом, или, как говорят на флоте, мотобот был мористее. Он не сразу заметил лодку, стоявшую без хода на фоне берега. В 18.00, заметив лодку, мотобот выбрал трал и двинулся к ней. Оценив обстановку, командир Аркадий Жуков скомандовал арттревогу для кормового 100-мм орудия, поджидая, когда мотобот подойдет поближе. Не дойдя 3-4 каб. до лодки, мотобот включил прожектор, который в момент включения был направлен так, что осветил всю собственную палубу. Мы успели заметить, что на ней находились глубинные бомбы, и даже подсчитали команду — их было 12 человек. Когда же мотобот, подойдя поближе, увидел лодку, то немедленно развернулся и пустился наутек.

Это был корабль противолодочной обороны водоизмещением около 150 т, приспособленный также для

[81]

тральных работ. Загрохотали наши дизели и лодка пошла вдогонку.

В 18.53 расстояние между лодкой и мотоботом было уже всего 0,7 каб. Управлявший артогнем лейтенант Владимир Ужаровский дал команду и кормовое 100-мм орудие (командир орудия главный старшина Федор Кудряшов) открыло огонь. Первый снаряд попал в борт мотобота и пробил его насквозь, не взорвавшись. Зато второй попал, видимо, в одну из глубинных бомб. Весь боезапас мотобота сдетонировал, раздался страшный взрыв и мотобот взлетел на воздух. Через 2-3 минуты на поверхности ничего не осталось. Обломки мотобота упали на лодку, не причинив, впрочем, никакого вреда.

Дальнейший поиск был безуспешен и 28 января лодка вернулась в главную базу. Настало время подвести итоги похода. Отчетные документы были написаны, изучены и обсуждены командованием дивизиона. Выводы для командира лодки Аркадия Жукова были отрицательными и документы пошли на обсуждение в штаб бригады.

Тем временем в феврале состоялись три партийных собрания. С точки зрения команды, боевой итог похода был успешным, положительные моменты были освещены достаточно, однако главное внимание было обращено на недостатки и способы их изжития.

Отмечались недостатки в организации службы, кое-кто спал по команде срочное погружение», имели место несвоевременные и неточные доклады в центральный пост, в боевую рубку в надводном положении выходит людей больше положенного, ждут очереди выйти покурить. Командиру БЧ-V необходимо четче координировать с боцманом момент открытия клапанов вентиляции средней группы ЦГБ. Слабо знали организацию службы и недостаточно четко работали коммунисты Вовк и Жуков. Отмечена грубость, есть случаи выпивки на берегу. Особо было отмечено, что некоторые главстаршины (например, Балуков) покрывают недисциплинированных, этим они

[82]

гробят людей, а могут угробить и всех сразу. Слабо работает бюро комсомольской организации по воспитанию комсомольцев.

Коммунист Лукьянов (старпом) отметил, что не всегда обдумываются отдаваемые приказания, а это ведет к падению дисциплины. Требуя с бойцов, нужно о них заботиться, чего пока еще нет в достаточной степени.

Обсуждался вопрос о восстановлении в партии старшины группы мотористов главстаршины Василия Сбоева. Самый старший в команде по возрасту (1906 года рождения) и по партийному стажу (с 1932 года), он с начала службы на «К-21» стал нарушать дисциплину и выпивать. Его ценили как специалиста, воспитывали, наказывали, он каялся, признавал свои ошибки, заверял, что больше их не допустит, но проходило время и он снова срывался. Наконец, его исключили из партии, он приутих, не выпивал, хорошо служил и храбро воевал. И вот подал заявление с просьбой о восстановлении в партии. Собрание решило просить политотдел бригады восстановить Сбоева в партии.