Иван Кожедуб - Верность Отчизне. Ищущий боя

Ознакомительный фрагмент

— Иди-ка, хлопец, домой. Подрасти сначала.

И я побрел домой, не добившись толку, обиженный и уязвленный до глубины души.

Отец заметил, что я приуныл, и снова дал мне совет:

— Пошли-ка заявление в техникум, где на художников учатся. А там видно будет.

Не зная, куда мне обратиться, я решил послать заявление в Ленинград — прямо в Академию художеств. Так и сделал. Коротко написал о себе, попросил ответить, в какое учебное заведение я бы мог поступить. Само слово «академия» казалось мне строгим, значительным. Робость меня охватила, когда я опускал конверт в ящик.

Ответ из Ленинграда пришел скоро. Сообщались условия приема в художественный техникум. Были они нелегкими. «Нет, мне не подготовиться, — думал я. — Да если б и подготовился, вряд ли удалось бы поехать».

И отец сказал:

— Я так думаю, Ваня: дюже далеко ехать, расход большой да и одет ты плохо. Я болею. Мать тоже. Куда от нас, стариков, поедешь? Что делать, сынку… Ты еще молод, и рисование от тебя не уйдет. — И он снова пообещал: — Вот выздоровлю, на завод тебя пристрою.

На том мы и порешили. И я пошел к Нине Васильевне — поговорить с ней, посоветоваться.

— Ну что ты, Ванюша, решил? Что будешь делать? — спросила она, угощая меня чаем, как семь лет назад.

Я рассказал о нашем решении и добавил:

— Техника мне нравится, Нина Васильевна. Вот изучить бы ремесло, а потом подготовиться в техникум. А после на большое строительство поехать, в Кузбасс например. Да мало ли мест! Может, в экспедицию куда-нибудь на пароходе вроде «Челюскина»… Вот это интересно!

Нина Васильевна с доброй улыбкой посмотрела на меня.

— А мне бы хотелось, Ваня, чтобы ты учителем стал. Я наблюдала, как ты с товарищами занимаешься. Вспомни-ка, ведь ты любил эти занятия.

— Любил, Нина Васильевна. Даже сам подумывал — не стать ли учителем, но ведь не примут меня ни в педрабфак, ни в техникум. Мал — скажут.

— Ты сначала в школу рабочей молодежи поступи. А там видно будет.

И я тут же у Нины Васильевны написал заявление и снова отправился в Шостку. Решил так: все узнаю, тогда уж и уговорю отца.

ПЕРЕБИРАЮСЬ В ШОСТКУ

Заявления принимали директор и завуч. Они просмотрели мои документы, и директор сказал:

— У нас учится рабочая молодежь без отрыва от производства, а ты ведь нигде не работаешь.

— А мне тоже хочется учиться и работать, — отважился сказать я.

Директор улыбнулся, стал расспрашивать о семье, о том, как я учился, вел ли общественную работу в школе, в колхозе. После недолгого разговора с завучем он сказал:

— Раз тебе так хочется учиться, зачислим тебя в школу. Может, и на работу устроим.

На этот раз я вернулся домой, весело напевая. Но когда я сообщил радостную весть отцу, он нахмурился. Я поспешил сказать про обещание директора. А мой батька, вздохнув, заметил:

— Упорливый ты у меня, Ваня. Что ж, учись!

Я побежал к Нине Васильевне. Узнав о новости, она обрадовалась, поздравила меня и сказала:

— Помни, Ваня, знания тебе для любой профессии пригодятся.

Занятия начались с осени. В школе училась рабочая молодежь с заводов. Но было несколько человек из пригородных колхозов. Поступил туда и Ивась, за которого я дрался в классе.

Уроки кончались в одиннадцать часов вечера. Два наших односельчанина учились на педагогическом рабфаке, и мы возвращались в Ображеевку вчетвером. Наши дороги расходились за километр до села. Товарищи сворачивали в сторону — на противоположную окраину, и я шел дальше один, долго перекликаясь с приятелями.

В слякоть, в пургу и мороз мы ежедневно ходили по семь километров до Шостки да по семь обратно.

Учиться было нелегко, особенно много приходилось заниматься русским языком: у нас в сельской школе занятия шли по-украински.

Мы с Ивасем были всех младше в школе и, попав в незнакомую обстановку, первые дни стеснялись и робели. Учащиеся — молодые рабочие — заметили это и отнеслись к нам внимательно, по-товарищески. Никто ни разу не позволил себе посмеяться, подшутить над нами. Напротив, все нас подбадривали, поддерживали:

— Да вы не робейте, ребята! Учение — дело хорошее. Подрастете — на завод поступите.

Мы с Ивасем быстро освоились и вошли в дружный круг молодых рабочих. Любознательные, начитанные ребята были в курсе всех событий тех дней, всем интересовались: и делами новаторов производства, и авиационными рекордами. Они часто обсуждали газетные статьи о реконструкции народного хозяйства, об успешном осуществлении второй пятилетки, принятой на XVII съезде партии. С интересом и пользой для себя слушал я их разговоры. Уже не робея расспрашивал о производстве. А как-то, совсем осмелев, сказал, что мне хочется и нужно работать. Товарищи охотно вызвались меня устроить учеником на производство.

— Вот подожди: на завод тебя поведем, все тебе покажем. Подучишься, подрастешь — будем вместе работать.

Через некоторое время меня вызвал директор:

— У нас организуется библиотека. Хочешь работать библиотекарем?

— Да вот ребята обещали мне на заводе работу найти…

— В библиотеке у тебя тоже работа будет. И еще какую тебе пользу принесет! Ведь недаром говорят: книга — лучший друг. Сколько книг прочтешь! Товарищи будут спрашивать, что им почитать.

— Мне зарабатывать надо: отцу помогать.

— Не беспокойся, будешь у нас зарплату получать. Ну, согласен?

— Согласен! Согласен!

Мне дали двухнедельный испытательный срок.

В канцелярии стояло несколько книжных шкафов — это и была наша библиотека. Книг еще было немного, но они все приходили и приходили. Все надо было начинать сначала. Как же приступить к делу?

Леня Дмитриев, секретарь учебной части, вручил мне ключи от шкафов, помог разобраться в книгах. В городской библиотеке меня познакомили с библиотечным делом, несколько дней терпеливо со мной занимались.

Работа оказалась сложной. Приходилось ездить за книгами, заприходовать их, заносить в каталог, расставлять по полкам. Но вот все приведено в порядок, заведены учетные карточки, и я начинаю выдавать ребятам книги, каждый раз напоминая, как меня учили в городской библиотеке: «Книгу надо беречь!»

Неизгладимое впечатление произвела на нас книга Николая Островского «Как закалялась сталь». Не раз я перечитывал это удивительное произведение и всегда находил что-то новое, полезное для себя. Павел Корчагин стал моим любимым героем.

С увлечением прочел я «Разгром» Фадеева, «Чапаева» Фурманова. Все эти книги пробуждали желание сделать что-то полезное, нужное для Родины.