Ромэн Яров - Творцы и памятники

— Владимир Григорьевич, — сказал неожиданно Бари, — я хочу с вами посоветоваться.

— Пожалуйста, — Шухов удивленно поднял брови.

— Я хочу по возвращении в Россию стать коммерсантом, основать какое-нибудь промышленное предприятие. Отец мой, бедный торговец, оставил мне совсем немного денег, и правильный выбор — это для меня сейчас вопрос всей жизни. Или разбогатеть, или потерять то немногое, что имею. Я обращаюсь к вам за советом — подсказать, в какое производство разумнее всего вложить деньги?

Шухов задумался. Перед ним такой проблемы возникнуть не могло. Деньгами он не располагал и приобрести их не стремился. Мысли его шли совсем в другом направлении.

— Ну, займитесь текстилем, — сказал он наконец. — Сейчас у нас, я знаю, строится много фабрик.

— Вы не коммерсант! — Бари огорченно махнул рукой. — Неужели вы думаете, что с ограниченными средствами я смогу сколько-нибудь долго продержаться в борьбе против Морозовых? Или Прохоровской, Никольской мануфактур? Они спокойно отнесутся к появлению конкурента? Нет. Мгновенно разоренный, я буду выброшен за борт деловой жизни. Нравы там жестокие, жалости в делах не бывает. Мне нужна такая область деятельности, которой до сих пор никто не занимался, но потребность в ней существует огромная. Более того, для нее не должны требоваться рабочие очень высокой квалификации, однако производство должно быть достаточно сложным — иначе каждый сможет им заниматься. Как видите, требования весьма противоречивые.

— Право, не знаю, что вам на это ответить…

«Вы отличный инженер!»

— Мистер Шухов! — разнеслось вдруг по огромному залу.

Быстрой походкой к Шухову подошел загорелый, крепкий человек с большими распушенными усами.

— Мистер Прентис! — Шухов удивленно пожал протянутую руку. — Что вас сюда привело?

— Ваши инженерные способности. Конструкторы завода Болдуина, которых я попросил оценить вашу идею, сделали это. Закончив подсчеты, они сообщили мне, что идея превосходна. При большей прочности стенок потребуется меньше материала, а изготовление будет дешевле. Позвольтэ еще раз пожать вашу руку.

И американец принял торжественный вид.

— Надеюсь, вы в праздник разыскивали меня не за этим? — сказал Шухов, когда церемония рукопожатия кончилась.

— Мистер Шухов, мы, американцы, живем под девизом время — деньги. Я не стал ждать окончания праздников, узнал на заводе, где можно вас найти, и явился сюда, чтобы предложить вам место в своей конторе.

Шухов долго ничего не отвечал, взял в руки модель чебышевского механизма, пальцами стирая с нее пыль. Шумела вода — в отделении гидравлических машин заработали, наполняя бассейн, трубы. Бари внимательно, с каким-то странным выражением глядел на Шухова. Будто он начал наконец догадываться, в чем решение давно мучившей его задачи.

Лицо американца стало выражать нетерпение.

— Мистер Прентис, — Шухов вздохнул, положил параллелограмм на место, — глубоко ценю доверие, которое вы оказали мне, начинающему инженеру. За предложение ваше благодарю и отказываюсь. Если я, как вы говорите, способный человек, то и родной стране смогу принести пользу.

— Но я буду вам хорошо платить. В старушке Европе люди столько не зарабатывают.

— Не все можно измерить деньгами…

— Мне жаль, мистер Шухов. — Прентис не стал тратить время на уговоры. — В Америке каждый придерживается другого правила: я никому ничего не должен. Но мы умеем ценить и чужие убеждения. Желаю удачи!

Он повернулся и быстрой, упругой походкой человека решительного, знающего цену минуте, направился к выходу. Дела, дела…

«Я и не собираюсь работать в нефтяной промышленности»

— Чем вы его так пленили? — живо спросил Бари.

— Я отверг его проект и предложил свой.

— Расскажите…

— Тут особенно-то и рассказывать нечего. Мы проходим сейчас практику на паровозостроительном заводе Болдуина.

— Знаю, корпуса в самом центре Филадельфии.

— Вот именно. Я работаю в чертежном бюро. Несколько дней назад пришел этот мистер Прентис с заказом на резервуар для нефти. У него небольшой нефтяной участок на границе штатов Пенсильвания и Огайо. На заводе есть цех, клепают котлы, так что он принимает и такие заказы. Прентис принес эскизы; мне поручили сделать из них рабочие чертежи. На эскизах резервуар был прямоугольной формы, с балками, усиливающими стены. Я при нем подсчитал нагрузки и тут же предложил ему экономию времени, денег, материалов. Он очень удивился, когда я объяснил ему, что резервуар выгоднее сделать не прямоугольным, а круглым, ибо в круглых конструкциях нагрузки распределяются более равномерно. «Соглашайтесь, — сказал я, — и чертежи будут готовы очень быстро». Он колебался, я же настаивал на своем. Почему — еще и сам не могу понять.

Ну что мне за дело до того, сэкономит мистер Прентис деньги или нет! Но есть какая-то профессиональная гордость, есть в нашем, казалось бы, сухом деле огромные творческие возможности, которые хочется раскрыть как можно полнее. Наконец Прентис сдался, но все-таки сказал, что попросит опытных конструкторов проверить мои утверждения, добавив, что от результатов проверки будет зависеть моя инженерная репутация. Вот тут-то мне стало не по себе. И знаю, что прав, а страшно. Ведь моя инженерная репутация не принадлежит только мне лично. Это и репутация Московского технического училища…

— Я слышал, как отзывался об училище доктор Ранкл, директор Массачусетского технологического института, — перебил Бари. — Очень высоко. А институт этот ведь считается лучшим в Америке, и выпускникам его оказывают решающее предпочтение при приеме на работу.

— Конец этой истории прошел на ваших глазах.

— Так вы рассчитываете принять предложение Чебышева и стать математиком-теоретиком?

Шухов как-то рассказывал Бари об этом.

— Вряд ли. Чебышев — гениальный математик, но теория и так далеко обогнала практику. Наши сверстники идут в народ, но если техника останется такой же, как сотни лет назад, никто ничего не сможет сделать. Свои инженерные знания я хочу уже сегодня употребить для развития своей страны.

— Вас учили рассчитывать резервуары или вообще крупные металлические сооружения? — Бари более волновали практические вопросы.

— В России нет такой отрасли промышленности, да и здесь она только начинает зарождаться.

— А знакомство с нефтепромыслами не входит в программу вашей командировки?

— С какой стати, — удивился Шухов. — Уезжая из России, я думал: год — это ведь так много. А теперь вижу — совсем мало. После практики на заводе Болдуина поедем в Скенектеди. Тоже производство паровозов. Потом будут заводы Броун Шарп, Пратт Уитней, предприятие по производству сельскохозяйственных машин. Дай бог успеть изучить все это. Да ведь я и не собираюсь работать в нефтяной промышленности.