Савонарола - Евгений Викторович Старшов
«Марсилио Фичино приветствует великодушного Лоренцо Медичи. Никто, обладая здравым рассудком, не усомнится в том, что существует три образа жизни – созерцательная, активная и заполненная наслаждениями. Поэтому люди для достижения счастья избирают три пути, т. е. мудрость, силу и наслаждение. Под именем мудрости мы разумеем изучение свободных искусств и проведение досуга в благочестивых размышлениях. Под названием силы, полагаем мы, понимается власть в гражданском и военном управлении, а также изобилие богатств, сияние славы и деятельная добродетель. И наконец, мы не сомневаемся, что в понятие «наслаждение» входят удовольствия пяти чувств, а также пренебрежение к трудам и заботам. Итак, первое поэты обозначали Минервой, второе – Юноной, третье – Венерой. Эти три богини оспаривали у Париса золотое яблоко, то есть пальму первенства. Парис же, обдумав про себя, какая из трех жизней вернее всего ведет к счастью, остановился, наконец, на наслаждении и презрел мудрость и силу. Неблагоразумно надеясь на счастье, он по заслугам попал в бедственное положение. Говорят, что две из них явились Гераклу – Венера и Юнона. Геракл же, презрев Венеру, последовал за мужественной добродетелью Юноны. Поэтому он не был счастлив среди смертных, будучи постоянно терзаем тяжелыми битвами. Но, наконец, за победы он был удостоен неба, и после того, как стал победителем на земле, ему были дарованы звезды. Равным образом и Фебу явились две из них – наслаждение и мудрость, которые друг у друга оспаривали победу. Известно, что он решил Венеру предпочесть Палладе. Сократ же, лучше обдумав это, отдал победу Минерве; однако отвергнувший Венеру и Юнону Сократ был осужден на основе ложных обвинений и погублен. А вот наш Лоренцо, наученный оракулом Аполлона, ни одну из этих трех богинь не отвергнул. Ведь он всем трем уделяет внимание и почитает по их достоинствам. По этой причине Паллада наделила его мудростью, Юнона – силой, Венера – привлекательностью, поэзией и музыкой. 15 февраля 1490 г.»[62].
Поговорим немного о городе как той сцене, на которой предстояло сыграть свой трагический спектакль жизни Савонароле. Как всякий уважающий себя средневековый итальянский город, Флоренция была переполнена великолепными храмами. Многие из них стоят до сих пор, хотя узнать их непросто: строили тогда неспешно, да и мода брала свое, бόльшая часть фасадов – гораздо более позднего происхождения. Однако и здесь прежде всего во главе угла стояла не истинная религиозность, а, говоря вульгарно, элементарное желание «выпендриться». У этой гильдии храм есть, а у этой – нет! Или он скромнее. Непорядок. В храмовой капелле, где погребаются члены такого-то рода, – фрески такого-то художника, а другой род приглашает еще более известного мастера. А уж если строить главный собор, Санта-Мария-дель-Фьоре – Святая Мария с цветком (лилии), или, проще, Дуомо, что и означает «собор», так такой громадный, что при тогдашних технологиях его нельзя было перекрыть никаким куполом, и несколько десятилетий огромное здание длиной почти в 150 метров оставалось посмешищем в глазах соседей-флорентийцев и немым укором им самим, пока наконец гений Брунеллески не решил эту задачу, увенчав долгострой огромным куполом, возвышающимся над Флоренцией и доныне. Собор станет основным местом проповедей Савонаролы во время его второго пришествия во Флоренцию, благо мог вместить 30 тысяч человек. Кстати, именно в нем во время заговора Пацци был ранен Лоренцо Великолепный и убит его брат Джулиано, и это лишний раз доказывает, что у многих флорентийцев не было ничего святого. И в этом мы уверимся еще больше, когда узнаем, что организовал заговор папа римский Сикст, воплощали его на месте кардинал Рафаэль Риарио делла Ровере (внучатый племянник Сикста) и архиепископ Пизы Франческо Сальвиати, сигналом к нападению стало вознесение на литургии священником святых даров, а напали на Великолепного два священника – Стефано да Баньоне и апостолический секретарь Антонио Меффей да Вольтерра. Такие вот пресвятые отцы…
Второй по рангу являлась трехнефная романская базилика Святого Лаврентия – Сан-Лоренцо, расположенная неподалеку от Дуомо. Тогда при ней еще не было знаменитой библиотеки Лауренцианы и Новой ризницы, всемирно известной надгробиями Медичи работы Микеланджело с аллегорическими скульптурами Дня, Ночи, Утра и Вечера.
Были еще трехнефная базилика Святой Мины; церковь Святого Креста у реки Арно, которая была знаменита проводившимися на ее площади матчами по флорентийскому футболу, больше напоминавшему современное регби; храм Санта-Мария-Новелла, фасад которого отделали незадолго до прибытия Савонаролы (спустя полтора столетия после его смерти на площади перед этим храмом будут проходить состязания колесниц). Странная цеховая церковь Орнамикеле (недалеко от знаковых гражданских построек – Старой Синьории (грубо говоря, горсовета) и Барджелло – резиденции Народного капитана, нередко служившей тюрьмой) была перестроена из бывшего хлебного амбара. В Заречье стояли храмы Санта-Мария-дель-Кармине, Святого Фредиано и Санто-Спирито, то есть Святого Духа. Есть и храм Санта-Тринита – Святой Троицы. Из монастырей кроме Сан-Марко (недалеко от него – храм Сантиссима Аннунциата) можно отметить бенедиктинское аббатство Бадия (именно его монах примет последнюю исповедь Савонаролы). Гражданскую архитектуру в первую очередь представляют дворцы знатных родов – Медичи, Пацци, Строцци, Даванцати, Ручеллаи, Корсини. Ну и как можно представить себе город без стен, башен и укрепленных ворот (вся эта крепостная красота утрачена за единичными исключениями)… А вот знаменитый Понте-Веккьо, Старый мост, уцелел, хотя и сильно видоизменился со времен Савонаролы, и доныне перекрывает реку Арно, 23 мая 1498 года принявшую в свои воды останки трех монахов…
Итак, опыт проповедничества во Флоренции закончился для нашего героя эмоциональным крахом, о чем остались прямые свидетельства. В частности, П. Чиноцци вспоминает о его второй сессии великопостных проповедей в церкви Сан-Лоренцо 1484 года (первая была годом ранее в церкви деле-Мурате): «Ввиду Великого поста он был избран проповедовать в Сан-Лоренцо. Однако, не порадовав почти никого ни внешним видом своим, ни ораторскими приемами (помнится, к концу Великого поста в церкви оставалось менее 25 прихожан, если, конечно, считать вместе мужчин, женщин и детей), он, видя это, принял решение навсегда оставить проповедническую деятельность и вместо этого сосредоточиться на преподавании. После чего он отправился в Ломбардию»[63]. Вот еще оценка современника: «В первые свои годы не обладал ни голосом, ни жестом, ни приемами проповедника»[64].
Впрочем, есть мнение, что церковники ценили тогдашние проповеди Савонаролы за ученость и эрудицию. Если это так, становится понятна главная ошибка молодого проповедника – он не знал своей аудитории. Среднему флорентийцу, «жирному» купчику или псевдоэстету, тонкости экзегетики (толкования) были ни к чему. Стиль проповедей Джироламо казался прихожанам неэлегантным, феррарский диалект звучал варварски, вместо цитат из Библии им нужны были перлы античных классиков… В общем, перед Савонаролой встала
