Крис Джерико - Повесть Льва: Вокруг Мира в Спандексе.

К сожалению, не все в моей жизни продвигалось так же хорошо как ситуация с крышей над головой. В неудачной, во всех смыслах, попытке походить на одного из близнецов Нельсон (на какого именно - Ганнера или Мэттью, точно не знал), я купил упаковку дешевой краски для волос. В итоге моя голова напоминала зажаренную живьем канарейку. Но самому худшему еще предстояло случиться.

Мой друг по имени Шейн Лэновей переехал с семьей в Калгари в то же время, что и я. Переночевав у него, я, в знак благодарности, согласился покосить лужайку, когда мама Шейна вышла из дома и сказала, что мне звонит отец.

Я очень испугался - папа понятия не имел, где я нахожусь. Должно быть, произошло что-то очень плохое, раз ему пришлось так срочно меня разыскивать.

Взяв трубку, серьезный голос отца заставил мое сердце сжаться еще сильней. "Ты должен вернуться домой, немедленно. С мамой произошел несчастный случай". Мое сердце выпрыгивало из груди, когда я спросил, умерла ли она. "Нет, но ты должен приехать прямо сейчас. Она в реанимации и может не дотянуть до завтра".

Отец встретил меня в аэропорту Виннипега, и рассказал, что произошло. Три года назад, после того как мои родители разошлись, мама начала встречаться с новым мужчиной. Как и положено бунтующему подростку, я встретил его очень холодно. Когда он приходил к нам в дом, я всегда старался отделиться от них, так как еще не отошел от потери старой семьи, и не горел желанием обретать новую. Я не мог спокойно смотреть на то, как они встречаются и после нескольких громких ссор с мамой, она, наконец, сказала: "Я не заставляю принимать тебя всё, так как оно есть, но у меня тоже есть личная жизнь, ты должен смирится. Я хочу быть счастлива и надеюсь, что ты тоже этого хочешь".

Я отвозил ее к ее приятелю Дэнни каждую пятницу, и на все выходные машина и дом были в моем полном распоряжении. Неплохая компенсация для подростка, живущего в расколовшейся семье, не правда ли?

Мама попала в реанимацию после ссоры с Дэнни. Все происходило на лужайке перед домом. Она набросилась на него в ярости и неудачно упала прямо на голову. Ее моментально парализовало. Она сказала Дэнни, что не может двигаться, но он не осознал того, что действительно произошло. Денни отнёс её в дом, положил на кровать и ушёл. Только несколько часов спустя он понял, насколько всё серьёзно и наконец-то вызвал скорую помощь.

В последний раз я видел маму, когда она провожала меня в Лагерь Хартов. Это был солнечный июньский день, я отчетливо помню запах летних цветов. В следующий раз я встретился с ней в реанимации, две недели спустя окончания курса. Теперь это был пасмурный день в середине сентября, единственным запахом был отвратительный смрад больничного дезинфицирующего средства. С тех пор каждый раз, когда я оказываюсь в больнице и чувствую его, я мысленно возвращаюсь в тот день.

Я зашел в двери, и, не узнав лежащего человека с распухшим лицом, решил, что попал не в ту палату. Потом я понял, что это лицо моей матери. На нем появилось жалкое подобие улыбки и меня как будто чем-то придавило. Вся тяжелая работа, все пройденные трудности, все мечты стать звездой WWF немедленно испарились, как только я увидел ее на больничной койке. Теперь главным была моя мама, и ничто в мире меня больше не волновало. Я искренне надеюсь, что вам никогда не придется пережить это чувство и увидеть одного из самых близких людей неподвижно лежащих в больничной кровати с медицинским ореолом вокруг головы, затянутым так туго, что можно видеть капельки плазмы (не крови), скатывающиеся по влажному лбу.

Я провел рукой по ее щеке. Это было единственное место, которое она хоть как-то чувствовала. Она посмотрела на меня с еще одной слабой улыбкой. Однако это не помогало скрыть ужас, читавшийся в глазах.

Я вышел из палаты, чтобы немного придти в себя и решить, как же именно я прикончу Дэнни. Я хотел убить его и его детей и это не преувеличение. В коридоре ждал полицейский. Взглянув мне в глаза, он прочитал мысли и остановил меня. Это был огромный мужик с толстыми усами, и я понял, что грубить ему не стоит. Еще я понял, что он хочет мне помочь.

Перед тем как заговорить он долго не думал: "Я сожалею о том, что случилось с твоей матерью, но если ты тронешь этого парня, то отправишься в тюрягу. Если ты сделаешь то, о чем думаешь, то это будет конец сразу трех жизней: его, твоей и твоей матери".

Я не слушал. Он так говорил, как будто есть выбор, но выбора на самом деле не было. Я должен был остановить его. "Закон...". Я перебил полицейского: "На х*й закон. Я убью его". То, что он ответил, возможно, спасло жизнь Дэнни... как и мне.

"Если убьёшь, то попадешь за решетку, и всё. Хочешь загреметь в тюрягу в 19 лет? Подумай, как следует, оно того не стоит. Твоя жизнь закончится, даже не начавшись, и это сделает жизнь твоей матери еще сложнее и несчастнее, чем сейчас".

Где-то в затылке моей головы постепенно начал шевелиться червяк, отвечающий за рациональное мышление. Коп всё сказал правильно. Как бы я не желал организовать небольшую вечеринку с ангелами смерти, это ничего не изменило бы. Мама по-прежнему была бы парализована, а моя жизнь оборвалась бы в самом зародыше. Как я собирался ей помочь, находясь за решеткой? Я прекрасно понимал, что высшие силы от меня также этого не хотят.

Несколько дней спустя до меня наконец-то дошла реальность ситуации. Я был напуган тем, что она может умереть, но потом начал думать каково ей будет, если она выживет. Я надеялся, что мама постепенно начнет двигать руками, ногами, пальцами, хоть чем-нибудь. Каждый вечер перед сном я молился, чтобы случилось чудо, но каждое утро, когда я просыпался, ничего не происходило.

Я каждый день навещал её - мама вела себя мужественно и никогда не позволяла себе выглядеть отчаявшейся в моем присутствии. Её настрой передался мне и я перестал сходить с ума рядом с ней, как раньше. Вот такая и была ситуация: никаких изменений и с этим надо было смириться. Поначалу у меня случались приступы отчаяния, но они заканчивались очень быстро, как только я замечал, как здорово держалась мама.

В голове у меня, тем не менее, царил бардак. Я только что получил подтверждение того, что у меня назначен первый матч в Альберте через пару недель. Но пока не было и речи о том, чтобы оставить маму.

Я уже собирался возвращаться в Виннипег. Но как только у мамы появились силы для того, чтобы разговаривать, она сразу сказала: "Я не хочу, чтобы ты что-то менял. Я хочу, чтобы ты продолжал делать то, что ты делаешь. У тебя есть мечта и ты так близок к ее осуществлению. Я не твоя обязанность".