Михаил Пришвин - Дневники 1920-1922

7 Апреля. Благовещение.

1-я лекция о литературе.

Что такое народная словесность? Христианское гонение, открытия XIX в. Бродячие сюжеты (Козюля на <1 нрзб.>) (заимствование). Фольклор (своеобразие, напр., в Царстве Небесном). Устойчивость. Колебание создает народную поэзию, потому что сказители и авторы и исполнители каждый вкладывает свой смысл. Окаменение в записях — конец колебаниям. Велесов внук — Боян{45}. Весь былевой эпос на фоне борьбы «со степью»: назначение его политическо-религиозное.

Первобытный певец занят не вопросами формы, как современный эстет (заклинание, заговор), оттого форма неизменна и нарушение ее святотатство. Это потому, что жизнь первобытного человека вся одинакова, индивидуальность не проявилась.

Народная словесность коренится не в потребностях эстет, наслаждения, а в потребности веры.

Городецкий, Бальмонт — язычники, Клюев — сектант. Ремизов — христианин. Трагедия их: расстаться со своей личностью, отсюда богоискательство.

Скоморохи и бояны соврем, литературы.

Залом.

Поднимал петух полночь глухую в зимнее время, когда тьма от полночи и до свету толстым слоем лежала на душе, как лед на рыбе, а теперь весной крикнет петух и скоро вслед за ним — солнышко.

Заседание Культотдела.

Два говоруна, Щекин — председатель и Зернов — секретарь, будто два клубка, один сматывается, другой наматывается, один намотался, другой начинает, а этот сматывается. И Лидия Ив. Яхонтова, старая дева, поджав губу, сидит слушает, будто вязалка с пустыми спицами. На диване, как на шестке, без слов, не моргая, слушают девять учительниц из деревни, будто девять кур, у одной красная шапочка, будто гребешок покраснел перед тем, как яичко снести. А Щекин-то, петух, разливается.

8 Апреля. Чистый четверг.

Вчера лед раскололся, разбросал по двору, а ночью дождик теплый пошел и дворик мой весь омыл, теперь следа не осталось от снега и льда… И улицы в городе омытые, подсохли и лежат теперь, как холсты. Просветлился город, просиял. Вокруг него земля теперь дышит. Я стоял за городом и смотрел на него — какое чувство! бывало, смотришь на родной город — гнездо купечества всегда чуждо, с усмешкой, теперь что было смешным, стало трогательным…

Теперь только бы не трогали нас белые и чтобы исчез повод к гражданской войне, трудовая армия быстро вычистит все негодное.

Верования славян. Памятники:

Летописи IX в. Перун-Илья (Бунин), Стрибог (Эол){46}, Сварожиг (огонь), Дажьбог (Гелиос), Велес, Капище.

Поверие — младшая сестра веры. «Стада богов», оттесненные христианством. Учение о демонах спасает древние верования. Страх. Культ. Христ. покровительствует обоготворению деревьев, озер (Светлое озеро). Устойчивость религиозного действия и утрата религ. представления. Домовой и ангел-хранитель. Переход духов в баню. Двоеверие. Мифология и магия (вера без дел мертва). Сакральный акт. Очищение и заклинание. Очищение (Коровья смерть, купание в Егарии). Заклинание («заклинание» весны). Чудище зима (современная). Народный календарь.

Раскапывал яблонки в саду у Кожуховых и, как всегда при таких занятиях (свободных в меру физ. труда — Толстой), хорошо думалось: я думал, что польза — это грех красоты (от пользы пошло и учение социализма о «земном рае» и все прочее); а первоначальная поэзия никак не думает о таком разделении; непременно грех (зарождение индивидума): распад на красоту и пользу начинается, где начинается индивидум, который создает и новую среду: вот тут-то со стороны старой среды и предъявляется иск на пользу.

Вечером был на Стоянии{47}.

Крестное знамение — это религиозный стиль человека, сколько людей, столько и манер осенять себя (конечно, есть типы, напр., требовательное знамение, смиренно отдающее себя, вдумчивое и т. д.); так что можно сразу узнать человека по тому, как он улыбается, и по тому же, как крестится; интеллигента сразу узнаешь.

Человек умирает, начиная с нервной системы и сознания, так и религия умирает, начиная с представления о Боге, а обряд (действие, магия, чрево) остается.

…Этот храм Сретения большой храм, созданный, когда православная религия была господствующей; это наши купцы городили церковь на церковь по инстинкту, что чем больше, тем лучше, им и в голову не приходило, что когда-нибудь эти храмы останутся в государственной пустоте и тогда это тело церкви сыграет огромную роль в новом созидании.

…Созидание церкви шло так, что на место своего домашнего бога (Фомкина домового) подсовывался более общий бог (Перун, что ли), и Фомка, молясь Перуну, попадался в сети государства и делался из разбойника завоевателем Сибири. При распадении государства Фомка возвращается к своим домашним богам…

…Я не знаю, как это можно волку стать овечкой — это невозможно! Но тоже есть и такие, что не овечка и не волк, а сам по себе, не хочу ни туда, ни сюда и не ищу ни власти, ни подчинения, мне так хорошо, я самоудовлетворяюсь, расту, живу, я приду помолюсь со всеми — мне хорошо, и я не приду, и там, вне церкви, мне тоже хорошо — я в равновесии и в соотношении… как-то неясно, а между тем я хочу что-то ясное сказать, как бы это вывернуть: ну, вот что: жить вне этой паскудной ловли овец, я не овца, я и не волк, и это в ответ тем, кто требует по какой-то народно-государственной морали, чтобы непременно быть тем или другим, словом, остаюсь со своим Мишкиным домашним божком; это не значит, что я вне общества, нет! Я людей люблю и чту их богов, одиночных и групповых: мне они все дороги, но я не уступлю никакому насилию… и не уступлю Мишкина бога и величайшему истинному Богу, Единому, Христу… всемогущу! ну, что же: я паду на коленки и улыбнусь и признаю, а сам про себя все буду молиться Мишкину под мышкой. С этим ничего не поделаешь, вот почему и придумали Ангела Хранителя Михаила.

Литература XX века. Обращает наше внимание прежде всего, что писатели XX века пользуются материалом нашей устной словесности русского народа и памятниками его первоначальной письменности, — почему это?

Вильямс, исследователь русской интеллигенции, рассматривает ее как секту. Мое сознание застает ее, разделенную на две секты: марксистскую и народническую. По своему идейному содержанию одна секта ставит в основе своего миропонимания учение о личности, другая — исторической необходимости. Но в быту своем, по костюму, по быту — обратное: марксисты — западники, народники — восточники. Развитые челюсти и венчик святого. В эту идейную среду, как метеор, падает учение Ничше (Ничше понимается как языческий индивидуалист)…