Михаил Муров - Записки полярника

Тогда Воронин принял новое решение: разгрузить кормовые трюмы и загрузить нос судна, перекачать воду из кормовых цистерн в носовые.

Это была, казалось, немыслимая работа. Нужно было выгрузить из трюмов, перетащить и снова погрузить не меньше тысячи тонн громоздких грузов и колоссальное количество угля. Все превратились в грузчиков: профессора, корреспонденты, рабочие...

Тридцать два часа «Седов» сидел на камнях, пока наконец перегрузка не была окончена. В носовой трюм дополнительно накачали забортной воды и повторили маневр с подтягиванием к айсбергу. Сначала корпус ледокола качнулся, а затем, скрипя и дрожа, стал медленно сползать с камней. Но судно получило серьезную пробоину, и один из отсеков сразу наполнился водой. Откачать ее было невозможно. К счастью, непроницаемые перегородки не пустили воду дальше, поэтому и с пробоиной можно было продолжать плавание.

После этого случая переменили стоянку судна, отвели его в более безопасное место. Небезынтересно отметить, что спустя четыре часа после того, как ледокол был снят с камней, на это место надвинулось новое ледяное поле, которое на 5 метров вылезло на берег. Не уйди «Седов» вовремя, его песня была бы спета.

«Сегодня, 8 августа, у нас произошло еще одно событие, которое могло кончиться печально», — записал я в дневнике.

Отто Юльевич, будучи ярым охотником, решил отправиться на тузике к скале Рубини настрелять дичи. Тузик, одноместная коварная шлюпчонка, имела скверную привычку в самых неожиданных случаях перевертываться вверх килем. Илляшевич, Кренкель, Весеньев и многие другие, плавая на ней, уже приняли полярное крещение.

Перевернулся тузик и на этот раз. Спустили спасательную шлюпку и бросили сразу два круга. Схватившись за один из них, тонувший Отто Юльевич удержался на воде. Вскоре подоспела и шлюпка. Однако ледяная ванна не охладила его пыла. Переодевшись в сухое, на том же тузике он вновь отправился к скале Рубини. Охота была удачной, и на другой день на обед нам была подана жареная дичь. Правда, она изрядно попахивала рыбой...

Пользуясь перерывами в работе, мы совершали экскурсии. Начальник зимовки Илляшевич и я решили подняться на скалу Рубини и установить, кем поставлен гурий — столб, сложенный из камней. В былую пору гурии указывали путешественнику на близость жилья. Обычно в них клали бутылку или пенал с запиской.

Едва мы взобрались на скалу, как, закрывая небо, над нами начала кружиться стая встревоженных птиц, издававшая воинственные крики. Чтобы избежать драматических осложнений, мы с Петром Яковлевичем быстро отступили. Но позже, когда птицы улетели, снова поднялись и установили, что гурий поставлен геологом Павловым в 1914 году в память экспедиции Георгия Яковлевича Седова.

Однажды Шмидт предложил мне принять участие в альпинистской экскурсии на купола ледников. С нами пошли геоморфолог Иванов, доктор Белкин и известинец Громов. Подъем был неинтересен, однообразен, но Шмидт по дороге увлекательно рассказывал о своем путешествии на Памир и исследовании ледника Федченко.

Когда добрались до первой вершины глетчера, перед нами открылась панорама архипелага. На северо-востоке ясно виднелась Земля Вильчека, хотя расстояние до нее было не менее 100 километров. Почти рядом с ней высился остров Альджера, на котором в начале нашего века зимовала экспедиция Болдуина, а на севере нашли остров Джексона, где, ведя жизнь полярных робинзонов, в каменной берлоге зимовали Нансен и Иогансен.

Неожиданно наше внимание привлекла невесть откуда появившаяся розовая чайка. На фоне голубого неба она была похожа на висящий в воздухе букет цветов. Громов хотел подстрелить ее, но нам всем стало жаль чайку, и мы попросили его не делать этого.

Мы отправились на корабль кратчайшим путем и попали в бесконечный лабиринт трещин. Еще перед отходом на купола ледников Визе нас предупредил:

— На нашем острове много опасных трещин. Нужно быть очень осторожными... Начальник американской экспедиции Фиала провалился в одну из них, но, к счастью, пролетев метров двадцать, застрял, потому что трещина сузилась. Только это спасло его от участи быть заживо погребенным во льду.

После такого напутствия мы внимательно относились к дороге, но трещины были предательски замаскированы снегом, и двое из нас вскоре провалились. К счастью, они удержались за кромку и были спасены. Пришлось воспользоваться опытом Шмидта и его альпинистской веревкой, которую он предусмотрительно захватил вместе с альпенштоком. Перевязались, и хорошо сделали, ибо каждому из нас по два-три раза пришлось повисеть над пропастью, а остальные вытаскивали провалившегося. Так мы преодолели, наверное, около 300 трещин.

Когда вернулись, узнали, что биолог Григорий Петрович Горбунов и корреспондент ТАСС Исаак Борисович Экслер на острове Скотт-Кельти открыли два озера, а Рудольф Лазаревич Самойлович привез из Долины Молчания несколько толстых стволов окаменелого дерева, по-видимому, когда-то росшего на Земле Франца-Иосифа.

Разгрузка подходила к концу. На берегу уже высились срубы дома, кладовой и бани. Было решено — в первый год зимовки рацию и двигатель поместить в жилом доме. Строить для них специальное помещение было уже некогда. Осень приближалась, морозы доходили до 9° и все чаще начинали задувать метели. Бухта Тихая стала неузнаваемой, суровой и далеко не тихой.

Все это время не прекращались научные работы. В ночь с 19 на 20 августа «Седов» вышел на гидрологические исследования в пролив Меллениуса. Вскоре судно поравнялось с ледником Юрия. Шмидт, принимавший участие в этих работах, увидел у основания ледника темное и глубокое отверстие. Решив немедленно исследовать его, попросил спустить на воду тузик.

Через несколько минут он уже подплыл к отверстию и, не задумываясь, въехал в него. Тотчас же появился снова и закричал:

— Товарищи! Это ледяная пещера... Здесь такая красота! Будите корреспондентов! Пусть и капитан, и научные работники — все едут!

Пока на корабле собирались, пока спускали шлюпки, в бухте появились льды. Правда, они были невелики по размеру, но все же опасны.

Едва шлюпки и тузик вошли в пещеру, одна из льдин наглухо заклинила вход. Любители экзотики оказались запертыми, как в мышеловке. Капитану и двум матросам удалось вытолкнуть льдину из пещеры и освободить проход для лодок.

Товарищи выбрались из этой западни, но их ждала новая опасность: на корабль, стоявший неподалеку, надвигалось большое торосистое поле. Оно могло сорвать ледокол с якоря и вынести его на откос ледника, возле которого находились шлюпка, а также тузик. Большая лодка поспешила к кораблю, чтобы скорее доставить капитана на судно. Но в этот момент Владимир Иванович увидел, что Отто Юльевич никак не может вырваться из окружавших его льдов. Капитан приказал повернуть шлюпку, чтобы взять тузик на буксир.