Вадим Старк - Наталья Гончарова

Интерьеры дома подробнейшим образом описаны Марией Петровной Карцовой-Огаревой, племянницей Е. Б. Гончаровой, урожденной княжны Мещерской — жены последнего владельца усадьбы Н. И. Гончарова. Хотя эти воспоминания относятся к концу XIX — началу XX века, но их автор еще застала обстановку дома пушкинских времен:

«Стены нижнего этажа были художественно расписаны в тонах жженой сепии; у дверей шли вертикальные орнаменты в кобальтовых тонах на белом фоне, удивительно гармонировавшие со стенной живописью, изображавшей уголки парка. Эта живопись была однородна в столовой и прилегавшей к ней гостиной. Потолки в тех же тонах были скромно украшены. В гостиной летящий аист нес в клюве люстру из стеклянных подвесок и кобальтовой фарфоровой середины. Двери были резные, прекрасного рисунка, выполненные местным мастером-крестьянином, славившимся тогда на всю Россию и получавшим заказы для строившихся церквей; его работу можно было увидеть в соборе Н. Афона. Во всем ничего кричащего, а величие и гармония размеров, соединенные с удобством и уютом. Ни за границей, ни в других стародворянских усадьбах я этого не наблюдала».

На втором этаже располагались библиотека, бильярдная и жилые комнаты. М. П. Карцева вспоминает: «Наверху в доме была большая библиотека. При мне остались только длинные застекленные полки высоко на стенах, а шкапы были вынесены в биллиардную там же во втором этаже». Сохранилось и несколько фотографий интерьеров дома, запечатлевших его убранство, которое в значительной мере относится к пушкинской поре.

Посетивший Ярополец в 1903 году Владимир Гиляровский поместил десять лет спустя в журнале «Столица и усадьба» очерк, посвященный усадьбе, в котором, между прочим, приводит рассказы местных старожилов. Воспитанница Натальи Ивановны Авдотья Кузьминична поведала Гиляровскому легенду о том, как во время первого приезда ее благодетельницы в Ярополец после свадьбы Пушкина с Натальей Николаевной со стены в спальне сорвалось и разбилось вдребезги зеркало. Наталья Ивановна сказала тогда: «Не пройдет это даром», — и всю оставшуюся жизнь, после того как Пушкин был убит, она не снимала траура по нему. После смерти Пушкина к ней не однажды приезжала гостить Наталья Николаевна с детьми, погружаясь в воспоминания о том времени, когда она бывала здесь вместе с мужем.

Княжна Екатерина Александровна Мещерская, двоюродная сестра Е. Б. Гончаровой, часто бывавшая в ярополецком доме, вспоминала: «Центральную часть дома занимала парадная зала. Направо была приемная, налево комнаты Александра Сергеевича и Натальи Николаевны, кабинет поэта». Очевидно, что только из уважения к памяти поэта мемуаристка могла назвать эти комнаты пушкинскими, что, впрочем, закрепилось в сознании нескольких последующих поколений. Так называемая «пушкинская» комната, судя по ее фотографиям и сохранившемуся облику, представляла собою парадную спальню дома. Об этом свидетельствует наличие в ней спаренных колонн, которые отделяли альков от остальной части помещения. Наталья Николаевна занимала эту памятную ей комнату, когда уже вдовою жила в ярополецком доме.

Полотняный Завод

Главное имение Гончаровых представляло собой редкий образец слияния усадебного комплекса с промышленным. Заводы являлись основой благосостояния семьи, и потому их создатель Афанасий Абрамович, для того чтобы обезопасить фамильное дело на будущее, в конце жизни хлопотал о создании майората — неделимого имения, переходящего из поколения в поколение. Ему удалось добиться своего: в 1778 году был издан специальный указ, по которому никто из наследников не мог ни продавать, ни делить заводы и приписанные к ним деревни. Владельцем становился старший в роде, а остальные могли только пользоваться доходами с заводов. Этот указ осложнил в будущем решение материальных проблем семьи Пушкина и Натальи Николаевны.

Тогда владельцем заводов и распорядителем доходов с майората являлся внук его основателя Афанасий Николаевич Гончаров. Выйдя в отставку, он полностью посвятил себя Полотняному Заводу. Но если дед умел наживать, то внук умел с большим вкусом тратить нажитое. Полотняный Завод был превращен им в великолепную барскую усадьбу со всевозможными затеями, на которые так изобретателен был Екатерининский век. Афанасий Николаевич любил жить широко, ни в чем не отказывая себе и не отставая от виднейших вельмож. Трехэтажный барский дом «покоем», построенный им рядом с фабриками, поражает при первом взгляде своими масштабами, а при внимательном знакомстве — великолепием отделки интерьеров, над которыми трудились и русские, и иностранные мастера. Огромных расходов требовало не только создание всего великолепия усадьбы, но и ее содержание. Да и свой московский дом Афанасий Николаевич поставил на барскую ногу.

Неотъемлемой частью имения являлись собственно заводы, давшие ему основание. История самого рода Гончаровых не просто связана с Полотняным Заводом, но всем обязана ему, начиная со своего зарождения. Когда речь идет о старых русских фамилиях, таких как Пушкины, то история родового поместья следует за историей тех заслуг перед отечеством, которые были вознаграждены их пожалованием. Другое дело, когда речь идет о новом, выслужном дворянстве, а тем более поднявшемся из купеческого сословия, как это и было в случае с Гончаровыми. Заводы дали им состояние, а со временем и права на дворянство, и только после этого могла создаваться собственно дворянская усадьба. Подобное могло произойти лишь в результате Петровских реформ, когда в гору пошли и соединились с «гордым русским дворянством» такие фамилии, как Строгановы, Демидовы и другие, не столь известные и громкие. К ним относились и Гончаровы. Так что по своему рождению Наталья Николаевна принадлежала к так называемому новому дворянству.

Ей едва исполнился месяц, когда тогдашний владелец Полотняного Завода, дедушка Афанасий Николаевич, в сентябре 1812 года неожиданно вернулся из-за границы. В его дневнике читаем запись: «Приехал на Завод в 4-м часу пополудни. Не нашел ни хозяев, ни приказчиков и дом совершенно пустым».

Когда Москва была оставлена французами, Полотняный Завод снова оказался в зоне военных действий. Кутузов повел русскую армию по старой Калужской дороге в убеждении, что Наполеон в надежде на запасы пойдет на Калугу, как и произошло. Сражением под Малоярославцем русские войска сумели оттеснить французскую армию на старую Смоленскую дорогу. Афанасий Николаевич становится свидетелем происходящих событий, что отражается в дневнике, который он неизменно ведет.