Василий Голубев - Во имя Ленинграда

Весной 1938 года я поехал в Коктебель - на переподготовку в Высшую летно-планерную школу Центрального совета Осоавиахима. Там готовили инструкторов-летчиков самой высокой квалификации. Окончил школу с отличием и получил назначение в аэроклуб Минеральных Вод.

В октябре 1939 года в аэроклуб прибыла комиссия по приему экзаменов и отбору курсантов в знаменитое Ейское училище.

Приемная комиссия была очень строга. Но тем не менее мне она вынесла благодарность: все мои ученики выдержали экзамен. Председатель комиссии, опытный военный летчик, проверив в воздухе меня самого, а затем и каждого учлета, отметил в акте: "Действуют в воздухе уверенно, техника пилотирования у ребят похожа на инструкторскую". Восемь учлетов были отобраны для Ейска.

Уезжая, председатель комиссии, как это принято, спросил:

- Есть вопросы?

- Есть, - сказал я. - Нельзя ли и мне поехать в Ейск - хочу стать истребителем.

- Можно. Но нужно согласие начальника аэроклуба и запрос начальника Ейского училища. Я вас поддержу, - пообещал председатель комиссии.

И вот пришло решение командования Ейского училища: меня вызывали на испытания. 9 ноября проверили мою летную подготовку. Оценка - отлично. То же самое - по теории. И командование приняло редкое решение: я сразу без тренировки на двухштурвальном самолете получил право летать на истребителе И-15 и был зачислен в отряд третьего, завершающего года обучения. Так исполнилась моя мечта...

В июле 1940 года я получил назначение на Балтику, в 13-ю отдельную Краснознаменную истребительную эскадрилью, базировавшуюся в Купле, близ южного берега Финского залива.

В направлении штаба ВВС было сказано, что "младший летчик лейтенант Голубев направляется для продолжения службы". Началась служба неожиданно впрочем, моя биография полна многими неожиданностями. В эскадрилье не было начальника парашютно-десантной службы (ПДС), и меня сразу назначили на эту капитанскую должность.

Но если по части парашютной подготовки я оказался начальником, то как летчик был менее чем рядовым. Дело в том, что в Ейске я летал на И-15 истребителе, понемногу вытесняемом более современным скоростным монопланом И-16 конструкции Поликарпова, который летчики ласково прозвали "ишачком". Те летчики, которые уже освоили новый истребитель, с восторгом рассказывали о его возможностях.

Я с завистью следил за "ишачком", выполняющим в воздухе каскад фигур высшего пилотажа на невиданных по тому времени скоростях. И тут мне на помощь пришел командир 1-го отряда Владимир Полтарак, человек экспансивный, разносторонний. Однажды он предложил:

- Давай, я тебя выпущу на И-16.

Я, конечно, согласился. Но Лучихин, командир эскадрильи, не разрешил:

- Самолет строгий, а эскадрилья - не школа.

Владимир Полтарак не оставил мысли выпустить начальника ПДС на новом "ястребке". А пока посоветовал мне с помощью техника детально изучить машину.

Однажды в не по-зимнему теплый декабрьский день, выполнив задание на И-.15, я занялся своим любимым и привычным делом - стал мастерить очередную модель. На этот раз это была модель-копия истребителя Поликарпова. Одна такая у меня уже была готова. Закончив и вторую, я начал этими двумя моделями вести тот же бой, что и друзья в вышине: повторял их маневры, фигуры высшего пилотажа. Сразу не заметил даже, как подошел Владимир Полтарак.

- Пошли на УТИ-4, - сказал командир отряда.

УТИ-4 - тот же истребитель И-16, но в учебном варианте - с двумя кабинами и двухштурвальным управлением. Я не спросил, дано ли разрешение, сорвался с места и побежал к ангару.

И в зоне и по кругу я нормально провел весь полет, отлично, без помощи совершил посадку. Зарулили на линейку. Рядом стоял подготовленный к полетам И-16 на лыжах. Полтарак посмотрел-посмотрел на боевую машину, вздохнул и все же решился:

- Семи бедам не бывать, а одной не миновать. Взлетай - думаю, что все будет в порядке.

Я стремглав бросился в кабину. Вырулил. Стартер-краснофлотец у "Т" махнул флажком.

Взлетел. Сделал над аэродромом два круга. Едва удержался, чтобы не начать пилотаж. Посадка. Полтарак похвалил и сказал:

- Заправь машину и взлетай. Уберешь лыжи и пилотируй в зоне. Сорвешься в штопор - не старайся выводить. Поставь все нейтрально и брось управление. Самолет сам выйдет из штопора.

Командир 1-го отряда, который внешне спокойно, даже беззаботно разрешил мне самостоятельный вылет и пилотаж на И-16, теперь внимательно смотрел в небо. Он видел, что у меня получается, и получается неплохо! Четкие виражи мелкие, средние, глубокие, как было сказано. Боевые развороты - в обе стороны нормально. Красивая петля. И переворот - не придерешься. Затем я отработал весь комплекс фигур высшего пилотажа. Осмотрелся. Обзор на "ястребке" прекрасный. Плоскости вроде и нет - так кажется после И-15.

Полтарак записал в полетный лист все оценки, протянул мне руку:

- Поздравляю. А вечером вместе пойдем на гауптвахту.

В этот день мне еще предстояли прыжки с летчиками 2-го отряда. Наконец плановая таблица выполнена, и вместе с Полтараком мы пошли в штаб эскадрильи. Долго вытирали унты, прежде чем войти в кабинет командира.

Доложив о том, как прошел летный день, Полтарак сказал:

- Товарищ комэск, у меня уже месяц стоит один И-16 без летчика.

- Ничем пока помочь не могу, - ответил Лучихин. - У нас не училище, сами не готовим, пришлют - сразу вам дам летчика.

Тут Полтарак и отрапортовал:

- Разрешите доложить - появился один хороший летчик на И-16.

- Кто?

- Лейтенант Голубев.

- Вы что, не в курсе? - Торопился закончить разговор Лучихин. - Голубев летает на И-15.

- А я сегодня провез его на УТИ-4, а потом выпустил самостоятельно на И-16 по кругу и в зону - на пилотаж. Отлично получается. А у меня, как я докладывал, самолет без дела в ангаре.

Лицо Лучихина покрылось красными пятнами.

- Я вас, Полтарак, крепко накажу, а Голубеву летать не разрешаю.

В эту минуту требовательно подал голос телефон. Звонил комбриг полковник Морозов. Командир эскадрильи доложил о летной работе. Не скрыл он, разумеется, и "факт возмутительного самоуправства командира 1-го отряда Полтарака".

- Завтра буду у вас, разберемся, - сказал полковник.

И он действительно прилетел. Теперь перед ним навытяжку стояли трое. И все были виноваты: Голубев - тем, что полетел, Полтарак - тем, что, не имея права, разрешил, а Лучихин - тем, что как комэск узнал о таком безобразии последним, когда полеты закончились. А если бы Полтарак и Голубев вообще промолчали?!

Потом Морозов принялся за Полтарака:

- Как вам могло прийти в голову такое самоуправство?

- Товарищ комбриг, да вы проверьте, как Голубев летает.