Царствование императора Николая II - Сергей Сергеевич Ольденбург

ведении войны. Но как раз в те дни, когда он принимал на себя командование, произошли политические события, существенно отразившиеся на всем дальнейшем ходе русской жизни.

23 августа (5 сентября) в швейцарской деревне Циммервальд собралась конференция представителей левых социалистических партий. Это была первая попытка восстановить разрушенный войной Интернационал. За год войны настроения в социалистической среде переменились очень сильно; стихийное патриотическое течение, увлекшее вождей вслед за массами, распылилось. Вожди, уже связавшие себя определенными заявлениями, не могли отступить; но в рядовой социалистической среде протесты против войны раздавались все громче, и новые лидеры выдвигались на смену старым.

Этот процесс коснулся, разумеется, и русских социалистов. Те из них, которые, как Ленин, были с самого начала против войны, вдруг стали приобретать огромное влияние в своей среде.

По инициативе итальянских и швейцарских социалистов в Циммервальде собралось 33 делегата из десяти государств – Германии, Италии, России[229], Франции, Голландии и т. д. Конференция заседала четыре дня. Она вынесла резолюцию, в которой выражалось осуждение «империалистической войне»; высказывалось порицание всем социалистам, которые под предлогом «защиты отечества» идут на сотрудничество с буржуазией, входят в правительства, голосуют за бюджет и т. д. Целью пролетариата объявлялась борьба за немедленный мир. Около трети делегатов, с Лениным во главе, считала и эту резолюцию недостаточной. Ленин говорил, что необходимо «империалистическую войну превратить в гражданскую» и, воспользовавшись тем, что под оружием десятки миллионов «пролетариев», отважиться на захват власти в целях социального переворота. Однако для начала группа Ленина удовлетворилась циммервальдской резолюцией.

Последствия Циммервальдской конференции были весьма велики. Было сказано от имени международного социалистического центра, хотя и «самочинного», то слово, которого во всех странах ждали социалистические круги и вообще все элементы, уставшие от войны. Циммервальдская резолюция, запрещенная во всех воюющих странах, стала быстро известна повсюду, включая Россию; и она дала сильный толчок революционному движению в рабочей и полуинтеллигентской среде. Отдельные прежние лидеры с.-д., как Плеханов или б. член Второй Думы Алексинский, резко ополчились против «Циммервальда»; но партийные массы сразу схватились за резодюцию о мире и только делились на сторонников «большинства» и «левой».

25 августа была подписана программа т. н. прогрессивного блока. С начала летней сессии Гос. думы представители к.-д. и прогрессисты вошли в постоянные сношения с думскими умеренными фракциями: левыми октябристами, земцами-октябристами и группой центра. Была сделана попытка привлечь и националистов; большинство фракции высказалось против сближения с левыми, но левое крыло, образовав особую фракцию под названием прогрессивных националистов во главе с В. В. Шульгиным и А. И. Савенко, продолжало переговоры о создании лево-центрового большинства.

Основой для объединения служило недовольство существующей властью. Умеренные круги объединялись с оппозицией, чтобы добиться перемены правительства. Левые группы предложили выработать общую программу, которая обсуждалась в течение двух-трех недель на совещаниях делегатов от фракций. Участники блока исходили из двух основных положений: война должна быть доведена до победного конца; для этого необходимо единение между властью и обществом. Из этих общепризнанных положений руководители объединения делали вывод: власть должна быть приведена в соответствие с требованиями общества. Тут и начиналась наклонная плоскость: «обществом» называли либеральную интеллигенцию, и выражение его воли видели в тех «общественных организациях», которые создались за время войны: общеземском Союзе, Союзе городов и военно-промышленных комитетах. Эти организации, созданные первоначально для деловых задач, связанных с войной, вдруг приобрели значение выразителей политической воли страны. Когда союзы возникали, никого особенно не заботило, что руководят ими по преимуществу «кадетские» элементы: лишь бы они исправно помогали раненым и больным… Теперь сказывалась оборотная сторона одностороннего политического возглавления союзов. Так, председателем Центрального военно-промышленного комитета был А. И. Гучков; никто не отрицал ни его энергии, ни его патриотического отношения к войне; но было также известно, что он непримиримый враг правительства, и больше того – он относится с личной враждебностью к носителю верховной власти.

Переход власти в другие руки был главной целью блока. Его программа сама по себе особого значения не имела; она была составлена главным образом для того, чтобы «оправдать» в глазах левой общественности соединение к.-д. с такими еще недавно «одиозными» элементами, как октябристы или националисты вроде Шульгина. Первые пункты программы были даже уступкой более левым элементам, не вошедшим в блок: требования широкой политической амнистии и возвращения всех административно высланных. Такие меры при наличии новых настроений в среде социалистов могли только привести к чрезвычайному усилению агитации против войны: нельзя же было серьезно думать, что Каменевы и Сталины, возвращенные из ссылки, из благодарности заняли бы вдруг патриотическую позицию.

Другими пунктами программы были: польская автономия, примирение с Финляндией, отмена репрессий против т. н. «украинцев» и «вступление на путь отмены ограничений в правах евреев» (этот последний пункт особенно трудно «дался» правому крылу блока). Наконец, Гос. думе предлагалось заняться законопроектами: о равноправии крестьян (закон был уже проведен по 87 ст. в 1906 г., но Думой еще не рассмотрен), о волостном земстве, о реформе земского и городского самоуправления, о кооперативах и т. д. Все это были вопросы, говоря словами государя, – «хотя и важные, государственные, но не насущные для настоящей минуты».

Программа блока еще не была подписана, когда в стране начала развиваться агитация в пользу «министерства доверия», согласно формуле июньской конференции к.-д. партии. А. И. Гучков от военно-промышленного комитета обратился к И. Л. Горемыкину с резким письмом, требуя ухода правительства[230]. Затем московская городская дума 18 августа единогласно приняла резолюцию, требующую «правительства, облеченного доверием страны». Другие думы, а также и земские собрания стали присоединяться к московской резолюции. О правительстве «из лиц, пользующихся доверием страны и согласившихся с законодательными учреждениями» насчет программы работ, говорилось и в программе блока.

Шесть думских фракций – около 300 депутатов из 420 – вошли в прогрессивный блок, к которому примкнули также три группы Гос. совета (левые, центр и беспартийные). «Да будет мне позволено назвать этот блок не красным, – говорил 25 августа в Гос. думе лидер правых Н. Е. Марков, – ибо красные определенно кровавого цвета в него не вошли… Его правильнее назвать желтым блоком». – «Не желтым, а трехцветным», – возражал на это В. В. Шульгин. «Немыслимо всех включить в блок, – говорил известный к.-д. деятель кн. Д. И. Шаховской. – Всегда останется кое-кто направо и океан – налево».

Блок был орудием борьбы за власть; имея большинство в Гос. думе, он мог наносить правительству чувствительные удары. Вошедшие в него группы фактически подчинились руководству фракции к.-д., наиболее политически опытной и яснее других знавшей, чего она хочет. К.-д. нередко оказывали сдерживающее влияние на своих более «умеренных» коллег, когда те в порыве раздражения были готовы идти на резкие, необдуманные шаги; они берегли блок.

Некоторые члены кабинета в момент образования блока сочли возможным вступить с ним в переговоры