Петр Владимиров - Особый район Китая. 1942-1945 гг.

С другой стороны, Не Жун-чжэнь сетовал на то, что «мы тогда не послушали председателя Мао». Пусть Чан Кай-ши дрался бы с японцами. Нам следовало, согласно теории Мао Цзэ-дуна, засесть на своих базах, выжидая, когда главные политические силы обескровят себя в борьбе. И это было заявлено о 1938 и 1939 годах, когда Япония прощупывала советские границы у озера Хасан и на Халхин-Голе!

«100-полковая операция» была проведена в Северном Китае силами 8-й НРА. Проводилась она без предупреждения генштаба Чан Кай-ши, несмотря на договор о совместных действиях против японцев и включении соединений китайской Красной армии в состав войск центрального правительства.

«Битва 100 полков» началась 20 августа 1940 года и продолжалась до 5 декабря того же года. 8-я НРА и партизанские отряды атаковали японцев в северных провинциях Хэбэй, Шэньси, Шаньдун. Выступление было отражено японцами с большими людскими и территориальными потерями для КПК. [551]

Официальная версия Мао Цзэ-дуна: «битва 100 полков» была предпринята ради срыва «второго Мюнхена» (изоляции капитулянтских элементов правого крыла Гоминьдана) и срыва якобы готовящегося нового японского наступления.

Инициатором «битвы 100 полков» был Мао Цзэ-дун, который информировал Коминтерн о плане операции.

Теперь, после выступления Не Жун-чжэня на съезде и многих лет знакомства с Мао Цзэ-дуном, а также исходя из ряда других фактов, я пришел к твердому убеждению, что операция по замыслу Мао Цзэ-дуна преследовала две цели:

1. Расширение и создание новых баз КПК, что не могло не повлиять на прочность союза между Компартией и Гоминьданом. Недаром от военного командования центрального правительства подготовка операции была тщательно засекречена. Даже благополучный исход операции при несогласовании ее с Чунцином неизбежно вел к расколу единого национального фронта, ибо в нем были элементы гражданской войны, принявшей иные формы.

2. Дискредитация политики Коминтерна по отношению к единому антияпонскому фронту, а значит, и подрыв позиций Ван Мина и других интернационалистов.

Операция была подготовлена скоропалительно, без надлежащего планирования, учета сил и средств. Фактически с первого же дня боев она была обречена на провал. Понимая теперь, какое значение председатель ЦК КПК придавал борьбе с Коминтерном и «московской оппозицией», почти не сомневаюсь, что она явилась сознательной провокацией Мао Цзэ-дуна против единого национального фронта и тактики маневренной войны, то есть активного противодействия захватчикам. Вчера это почти слово в слово признал один из самых видных военных работников КПК (полунамеки Не Жун-чжэня: «не смешивать политические и тактические задачи... Ответ на Мюнхен»).

Поражение 8-й НРА в «битве 100 полков» дало возможность Мао Цзэ-дуну перейти от тактики маневренной войны к партизанской. У него были теперь нужные доказательства...

Эта политическая и военная цель была достигнута Мао Цзэ-дуном ценой поражения войск 8-й НРА, героически сражавшихся против японских захватчиков. Но героизм китайских коммунистов, командиров и бойцов ничего не [552] значил для Мао Цзэ-дуна — был лишь составной частью его плана...

Таким образом, в борьбу китайского народа и КПК за независимость и свободу своей родины внес свои коррективы Мао Цзэ-дун. Коррективы, которые были лишь деталями его собственного «революционного плана».

Не Жун-чжэнь и ряд других ораторов, осуждая маневренную тактику тех лет. оправдывают партизанскую тактику ведения борьбы против Японии. Но они в своей откровенности забывают о том, что автором операции был сам Мао Цзэ-дун. Значит, душой заведомо порочной, с их точки зрения, операции был сам председатель ЦК КПК. Мудрость председателя ЦК КПК оказывается на деле подлостью. Этого ораторы, разумеется, не хотели сказать, тут вышло само собой, как бы в подтверждение старой истины: нет ничего тайного, что рано или поздно не стало бы известно людям...

Тогда Мао Цзэ-дун возложил вину за провал операции на Коминтерн, «московскую оппозицию» и главных командиров 8-й НРА.

Выступления на съезде, помимо воли «председателя Мао» и по недомыслию его сторонников, впервые со всей полнотой вскрыли роль Мао Цзэ-дуна как организатора провала «битвы 100 полков». Эта битва была этапом его личной битвы за власть.

Выступление Не Жун-чжэня вскрыло спекулятивный характер доводов Мао Цзэ-дуна о технической отсталости армии, недостатке вооружения, как главной причине партизанской тактики. Мао Цзэ-дун переводил армию на пассивную оборону отнюдь не из-за недостатка вооружения и превосходства японцев. У него был свой план раскола Китая, ослабления его в результате японского нашествия, сохранения собственных сил с тем, чтобы в последующем вступить в борьбу за власть. Интересы борьбы мировых сил против фашизма, жертвы собственного народа, разрушение городов — все это входило в его план. Было деталью его плана. И героизм бойцов и коммунистов, и лишения — тоже всего только одна из деталей того же плана. Для этого, а не для борьбы с японцами, он требовал оружия — без оружия этот план был неосуществим.

Все эти годы Мао Цзэ-дун придерживался принципа, что выигрывает тот, кто умеет ждать. Цена выжидания роли не играет... [553]

6 мая

Съезд собрал всех. Редкая, я бы сказал, исключительная возможность увидеть и узнать всех крупных партийных, советских и военных работников.

Буквально каждый час у меня интересные встречи, беседы, знакомства...

* * *

О выступлении Ян Шан-куня.

1. Признал правоту чжэнфына. Унижался — даже тяжело было смотреть на трибуну...

2. Призвал воспитывать кадры в духе идеологии Мао Цзэ-дуна, заявив, что ни марксизм, ни опыт ВКП(б) для воспитания китайских кадров практической ценности не имеют.

3. К ошибочно зазубренным истинам Ян Шан-кунь относит тезис о том, что в институте имени Сунь Ят-сена недооценивали революционную роль крестьянства. Там только учили: «отсталость крестьянства, само оно, мол, ничего не сможет сделать». Это развитие взгляда Мао Цзэ-дуна на особую роль крестьянства в китайской революции, фактическое отрицание ведущей роли пролетариата и утверждение в партии крестьянской идеологии.

4. К ошибочно зазубренным истинам Ян Шан-кунь относит якобы «постулат» московского обучения о том, что «реакционный лагерь — одно целое» и что «в Москве не учитывают противоречия в нем».

Именно В. И. Ленин развил взгляд на революцию как процесс, в котором должны учитываться противоречия всех действующих сил. Именно В. И. Ленин добился заключения Рапалльского договора, разорвавшего экономическую и дипломатическую блокаду молодой Советской республики. В. И. Ленин ввел нэп во имя закрепления итогов социалистической революции. Советское правительство в свое время заключило договор с Германией о ненападении, вопреки интересам империалистов Англии и Франции, желавших повернуть гитлеровские армии на Восток.